Страница 18 из 65
Глава 6. Сказочная профессия
Драмтеатр в Казани имеет большую историю. Зачинался он еще при генерал-губернаторе князе Баратаеве во времена Екатерины Великой. А через сорок с небольшим лет выдающийся русский актер Михаил Щепкин поставил в казанском театре «Ревизора» Гоголя — случилась небывалая ажитация! Позже в городском драматическом театре служили режиссер и антрепренер Николай Милославский, в середине девятнадцатого века возглавивший казанский театр; заслуженная артистка императорских театров Мария Савина, выдающийся комик девятнадцатого века Василий Живокини (сын итальянца и крепостной актрисы) и будущий народный артист СССР и лауреат Сталинской премии Василий Качалов. В 1948 году драмтеатру Казани было присвоено имя этого великого артиста.
Николай Полыхаев работал в этом театре с сорок шестого года. До этого он был гримером в Театре юного зрителя, занимавшем здание бывшего купеческого собрания на улице Островского. А в гримеры он попал едва ли случайно. Дело в том, что Коля с детства хорошо рисовал. Он нигде этому не обучался, похоже, что дар к рисованию он получил свыше, как оно и случается с настоящими талантами. Не воспользоваться этим даром было бы неуважительно к Тому, Кто подобными дарами награждает.
По окончании семилетки Николай Полыхаев поступил в Художественно-театральный техникум, который высоко ценился не только в республике, но и за ее пределами, — а куда еще идти человеку с творческой жилкой? Техникум готовил кадры для театров республики, и его выпускники в дальнейшем становились высокими профессионалами своего дела и достойно несли культуру в народные массы.
После окончания техникума Николай работал декоратором в Театре юного зрителя: художественно оформлял спектакли, выдумывал новые декорации, собирал для них конструкции. И вдруг как-то однажды от ведущего актера театра Афанасия Петровича Мулярчика ему поступило предложение сделаться гримером.
— А чего бы тебе не попробовать? Профессия для театра очень значимая. Красильников уже на пенсию собирается, думаю, не сегодня завтра заявление об уходе подаст. Пока не ушел — подучит тебя разным секретам, утаивать ничего не станет, за это я тебе ручаюсь.. — обратился Афанасий Петрович к Николаю, от которого по обыкновению попахивало недавно принятым коньяком. — Третьего дня видел, что ты из Юльки Спиридоновой сотворил. Признаться, такой эффектной Бабы-яги я еще и не видывал! Талант у тебя, брат. Развивать его надо, иначе зачахнет. Потом спохватишься, да поздно будет..
Дело было в том, что Коля Полыхаев шутки ради, используя воск, грим, клей, кисти и прочий инструментарий, что был в гримерке, сотворил из девятнадцатилетней симпатичной девушки злющую и ехидную старушенцию с глубокими морщинами, горбом и волосатой бородавкой на крючковатом носу. Когда Юля Спиридонова вышла из гримерки и стала в таком образе попадаться актерам на глаза, ее никто не узнал. Вообще никто! А режиссер театра еще и сделал замечание такого рода:
— Анастасия Романовна. Перестаньте дурачиться! Негоже в вашем-то возрасте..
Ошибочно приняв Бабу-ягу Юлю за заслуженную артистку республики сорокавосьмилетнюю Анастасию Беломорскую-Ярцеву, о чем позже судачил весь театр. Беломорская-Ярцева, узнав, что режиссер театра сравнил ее с Бабой-ягой, ворвалась в его кабинет и пригрозила уходом из ТЮЗа в городской драмтеатр, после чего удалилась, громко хлопнув дверью. В театре говаривали, что режиссеру пришлось извиняться перед заслуженной артисткой республики.
Слово Афанасия Мулярчика в театре имело вес — Николая Полыхаева перевели помощником гримера. Одряхлевший гример Кирилл Пафнутьевич Красильников и правда спал и грезил себя пенсионером и молил о приближении того часа, когда он выйдет из театра свободным человеком.
— Устал, — жаловался он. — Хочу помидорчики выращивать, огурчики. А перчики какие у меня на огороде получаются! С внуками хочу возиться!
Поэтому взялся Кирилл Пафнутьевич за Николая Полыхаева основательно и, менее чем за три недели передав все свои навыки и наработки новому гримеру и познакомив его со всеми этими дуатье, спонжами, растушевками, пуховками, контурными кисточками из собольего волоса, тамбурными иглами и прочими кардами, отправился на пенсию. И напоследок сказал:
— Профессия гримера — это удивительная профессия. Я бы назвал ее волшебной. Тот, кто овладел этой профессией в полной мере, считай что вытащил счастливый билет. Настоящий гример умеет все: из красавицы сделать уродину и наоборот; из плешивого человека — гражданина с копной волос; из юнца — старика; из пожилого человека — школьника, юношу или девушку. Это ли не волшебство?!
Когда Кирилл Пафнутьевич ушел из театра, Николаю Полыхаеву пришлось справляться с ролью гримера одному. И он справлялся блестяще! Руководство театра и актеры были им довольны, нареканий не имелось, и скоро Полыхаев из помощников стал полноценным гримером с соответствующей зарплатой. Так бы оно все и шло, но однажды ему и ведущему актеру Театра юного зрителя Афанасию Петровичу Мулярчику поступило в начале театрального сезона сорок шестого года приглашение перебраться в Городской русский академический драматический театр, то есть в главный театр города. Мулярчику пообещали главные роли в спектакле «Ревизор» Гоголя — роль городничего, а в «Вишневом саду» Чехова — Гаева. Николаю Ивановичу Полыхаеву — так к нему обратились представители городского академического драмтеатра — пообещали зарплату в полтора раза выше, нежели в ТЮЗе. И они приглашение приняли не колеблясь..
Николай прижился в театре очень быстро — мастера гримерного дела ценятся повсюду и всегда и становятся уважаемыми людьми и среди начинающих актеров, и среди маститых лицедеев, отмеченных званиями. Театральная администрация также ценит гримеров, творчески относящихся к своей профессии и не допускающих видимых промахов. Ибо очень верно сказал старый мастер своего дела Кирилл Пафнутьевич: гример — профессия волшебная!