Страница 6 из 63
Сегодня шефа особой нелегальной резидентуры в Германии ждал сюрприз. За дальним столиком, делая вид, что наслаждается пенным напитком, расположился старший инспектор Федерального ведомства по охране конституции, то есть немецкой контрразведки, сокращенно BFV. Безусловно, это никак не могло быть случайностью. С Францем Кифером Север был знаком давно. Более десяти лет назад, когда лейтенант КГБ Матвей Саблин только начинал делать первые шаги в нелегальной разведке, он легендировался как член профашистской организации «Честь и порядок», якобы созданной на территории ГДР подросшей молодежью распущенного гитлерюгенда. Мощная и влиятельная структура бывших нацистов в Западной Германии как раз искала соратников по другую сторону границы. Благодаря их «сотрудничеству» советской разведке удалось провести ряд блестящих операций по вербовке и даже внедрению своих агентов в разведывательные, государственные, политические, бизнес-структуры ФРГ. В Германии традиционно были сильные полиция и контрразведка. Инспектор Кифер посчитал, что молодой перебежчик из ГДР, приближенный к руководству движения, может легко стать его ценным осведомителем, и арестовал его. Север сделал вид, что согласился на сотрудничество под агентурным псевдонимом Парадокс. Однако, когда инспектор увидел, какие мощные силы включились в освобождение Вильгельма Мюллера, он быстро сориентировался и перевел отношения с уровня руководитель – подчиненный на равноправные, партнерские. В разведке такие отношения называют «доверительная связь». Это оправдало себя. Виделись они нечасто, всего несколько раз, но по крайне серьезным поводам.
Во время вооруженного налета на штаб-квартиру НАТО в Гейдельберге сотрудник резидентуры Севера Батый, он же руководитель боевой группы немецких радикалов, был ранен, когда пытался спасти свою возлюбленную, активного боевика РАФ. Резидент советской разведки пытался вывезти пострадавшего нелегала с поля боя, но их автомобиль блокировала подоспевшая западногерманская полиция. Север, угрожая взорвать себя и полицию, добился вызова Франца Кифера. Контрразведчик, пользуясь своими полномочиями, позволил им покинуть место проведения облавы. В обмен Север сдал ему места, где скрывались руководители террористической организации «Фракция Красной Армии». В результате этой сделки РАФ была обезглавлена, Кифер получил повышение. Вернувшийся после лечения Батый смог занять место одного из лидеров второй волны РАФ. Не желая ни с кем делиться столь важным источником информации, инспектор подчистил данные на Вильгельма Мюллера и Юргена Краузе в базе контрразведки. Так что появление в баре высокопоставленного сотрудника BFV было отнюдь не случайно.
Увидев вошедшего Севера, контрразведчик сделал приглашающий жест.
— Как дела, Вилли?
— Пока тебя не было, все было спокойно, – в ответ съязвил советский резидент.
Кифер усмехнулся, такие взаимные колкости были их привычной формой общения. Это профессионально очень удобно. Вроде бы пошутил, а уже дело собеседника, насколько серьезно можно отнестись к высказанным словам.
— Как здоровье Юргена?
— Франц, твой вопрос все еще проявление вежливости или уже переход к серьезному разговору? – в ответ поинтересовался резидент.
— Ты прав, Вилли, уже разговор, – вынужден был признать немецкий контрразведчик. – Его заметили в Мюнхене в Олимпийской деревне в очень интересной компании.
— Выражайся корректнее, Кифер. Он был там только накануне, во время самого теракта его там не было. – Сказано это было достаточно жестко.
— Хорошо, – легко согласился инспектор. – Накануне, но с очень интересным арабом.
— Значит, тебя теперь перебросили с немецких террористов на арабов.
— Да. Скажу честно, мы мало обращали на них внимания, пока они не стали выяснять отношения с евреями на территории Германии. Появились жертвы среди немцев. Мы, конечно, ведем среди них агентурную работу, сил у нас достаточно, не сомневайся, но мы пока только в начале пути.
— А результат начальство требует сейчас, – сочувственно предсказал Север.
— Именно. Одних палестинцев в стране насчитывается несколько сотен тысяч. Мне нужна наводка, Мюллер. Ниточка, за которую я могу ухватиться. Судя по всему, твой парень в теме. Подсвети, как связаны арабы и наши немцы.
— Это серьезный вопрос, Франц, – намекнул на ответную любезность Север.
— Ты знаешь, я умею быть благодарным.
«Как вовремя Батый привез информацию из Бейрута, – подумал опытный разведчик. – Она не касается безопасности нашей страны, значит, ее можно выторговать на что-то важное для нас». Советский резидент кратко изложил информацию о договоренности в Ливане создать сеть международного терроризма по инициативе руководителя Народного фронта освобождения Палестины доктора Жоржа Хабаша. О согласии между национальными радикальными группировками о взаимной помощи.
— У нас тоже есть Интерпол, – печально вздохнул немецкий контрразведчик. – Но там такая бюрократия, что замучаешься согласовывать. Да что там Интерпол. Мы, BFV, с полицией только-только начали внутри Германии создавать единую базу.
Он осторожно покосился на собеседника.
— Я в курсе, Франц, – понятливо кивнул Мюллер. – У них все проще. Есть европейский координатор от каждого национального движения. Они знают друг друга и через них обмениваются информацией, имеют лагеря по подготовке боевиков, контролируют каналы поставки оружия, изготовление поддельных документов. Бойня на мюнхенской Олимпиаде – это только проба пера. Вы же захватили двух парней из «Черного сентября». Неужели немцы разучились развязывать языки пленным? Теряем традиции предков?
— Они мало что знают, – не стал реагировать на едкую реплику Кифер. – По Германии так почти ничего. Их привезли сюда для выполнения конкретной операции. Они до последнего момента не знали содержания акции. Да и сам «Черный сентябрь», если честно, меня особо не интересует. Израильтяне неформально попросили не вмешиваться, они сами разберутся с ними, и очень жестко. Зачем мы будем путаться у них под ногами, мешать.
— Так что тебя интересует, Франц?
— Я так понимаю, что у арабов несколько организаций проповедуют террор. Какая из них, на твой взгляд, самая опасная для нашей с тобой родины?
Профессиональный дознаватель умело затронул струны национального немецкого самосознания. Он искренне считал Севера немцем, сбежавшим из ГДР и теперь отсюда руководившим подпольем.