Агент Север

Заложники в такой ситуации испытывают череду сменяющихся психологических реакций. Первыми наступают шок и страх за свою жизнь. Это ведет к торможению функций сознания и снижению способности к адекватному восприятию ситуации. После первоначального шока заложники погружаются в состояние депрессии и тревоги. Они чувствуют беспомощность и страх перед будущим. Такое состояние надолго травмирует психику и ведет к образованию комплекса жертвы. Комплекс жертвы включает в себя не только подчинение вооруженному террористу, но и оправдание его действий в некоторых случаях. Это может быть связано с желанием заложника объяснить происходящее для себя и найти хоть какое-то рациональное обоснование ситуации, в которой он оказался. Это также является попыткой сохранить надежду на благоприятный исход и уменьшить чувство беспомощности.

— Не пытайтесь сопротивляться, и останетесь живы, – громко заявил Шакал, явно красуясь в образе легендарного революционера. – Заминируй все вокруг, – кивнул он палестинцу-подрывнику. – Взорвешь бомбу, когда я скажу или если меня убьют.

В большом зале столы были расставлены буквой П. На каждом установлены таблички с указанием страны представителя и его консультантов.

— Ахмед, ты нашел Ямани?

— А как же, – злорадно ответил напарник.

Здоровенный палестинец за шкирку вытаскивал из-под стола мужчину старше средних лет, рано начавшего лысеть, в дорогом костюме. Саудит уже догадался, что он будет первой жертвой этого нападения. Его политика наладить отношения с американцами и даже израильтянами вызывала недоверие у одних и ярость у других ближневосточных соседей. Шейх Ямани считался воплощением зла у Ливии, Ирака, Йемена, Египта. Министр закрыл глаза и уже начал читать суру из Корана, которую читают на пороге смерти.

— Его превосходительство шейх Ахмед Заки Ямани. Нам будет о чем поговорить, – зловеще улыбаясь, заявил террорист сжавшемуся от ужаса мужчине. – А где Амузегар? – обратился он к напарнику.

— Уже тащу. – Араб почти волоком тянул цепляющегося за мебель пожилого человека. Это был министр нефти иранского шаха.

Тут Ильич заметил табличку с надписью «Венесуэла».

— Доктор Эрнандес. Можете подняться, я тоже венесуэлец и разделяю позицию нашего правительства.

Пожилой мужчина выбрался из-под стола. В глазах его не было ни страха, ни заискивания перед человеком с автоматом. Он поправил галстук, манжеты и, не сказав ни слова, направился к окну. Во всем его облике и поведении было столько благородного достоинства, что Шакал невольно смутился.

Все это время Дорис стояла у окна в группе журналистов. Их выстроили вдоль стены и обыскали, нет ли у кого-нибудь из них оружия. Правда, женщин не трогали. Она первая заметила в окне проблесковые маячки полицейского автобуса. Из него выпрыгнули несколько человек в шинелях и стальных касках.

— Полиция подъехала, – предупредила она стоявшего недалеко Карлоса.

— Молчать! – Он все понял, но рявкнул для соблюдения конспирации. – Кляйн и вы двое, займитесь гостями.

Немец, ливиец и палестинец поспешили через приемную к лестнице. Австрийский офицер, руководивший штурмовой группой, воевал еще в вермахте, так что имел боевой опыт. Заметив в дверях второго этажа высунувшихся террористов, полицейские без разговоров сразу открыли огонь из автоматов УЗИ. Полицейских было больше, и шквал их огня был мощнее, чем у захватчиков. Стражам порядка с ходу удалось пробиться до приемной, но здесь они замешкались. Террористы устроили завал из мебели. Попытка ее разобрать сразу пресекалась огнем из-за угла. Нападавшие перегруппировались и снова пошли на штурм, беспрерывно паля из автоматов. Казалось, пули жужжали со всех сторон. Сыпалась штукатурка, разлетались щепки от мебели, коридор заволокло гарью от сгоревшего пороха. Отрикошетившая пуля ударила Кляйна в живот. Чтобы остановить атаку, он достал гранату, выдернул чеку и метнул ее в сторону нападавших.

— Граната! – успел крикнуть офицер, и австрийцы залегли. Взрыв в закрытом помещении контузил людей по ту и другую стороны. Террористы первыми открыли огонь. Офицер был ранен в ягодицу и прижался к стене. Потеряв командира, полицейские быстро отступили на лестничную площадку. Атака с ходу сорвалась. В коридоре остался раненый полицейский.

Карлос осмотрел рану товарища, но толку от этого было мало. Немец храбрился.

— Ничего страшного. Главное, мы их отогнали.

Шакал подозвал высокую молодую девушку. Это оказалась секретарь ОПЕК.

— Возьмите бумагу и пишите. Австрийским властям. Мы взяли в заложники делегатов конференции ОПЕК. Мы требуем зачитать через два часа наше обращение в прямом эфире на государственном телевидении и радио. Затем повторять его каждые следующие два часа. Завтра к семи часам утра предоставить автобус с занавесками на окнах. Он должен будет доставить нас в аэропорт Вены. Самолет с экипажем из трех человек должен быть заправлен и готов доставить нас к месту назначения. Это должен быть ДС-9. Любое промедление, провокация или попытка приблизиться без нашего разрешения поставит под угрозу жизнь заложников. Подпись: «Вооруженное крыло арабской революции».

Главарь достал из сумки черную папку и протянул женщине.

— Вот здесь напечатано наше обращение. Вы сейчас пойдете и передадите его австрийским властям. Скажете им, что если полиция снова пойдет на штурм, то я стану убивать заложников и начну с министра из Ирана.

Девушка с опаской направилась к дверям. Под ее туфлями на высоком каблуке хрустели осыпавшаяся штукатурка и битое стекло. Она осторожно пробиралась через перевернутую, разбросанную взрывом мебель. Все светильники были разбиты, поэтому царила полумгла. Она заметила раненого. Лицо полицейского было искажено от боли. Она кинулась к нему.

— Нет! Оставь его, – закричал оставшийся прикрывать коридор ливиец.

— Уходи сама, – тихо попросил раненый.

Но девушка оказалась не робкого десятка. Она решительно помогла ему подняться и почти на себе потащила офицера к выходу. Араб только сплюнул от возмущения, но команды стрелять по переговорщице не было.