Страница 24 из 63
— Именно. – Вадей наконец отложил вилку и потянулся к бокалу с вином. – Здесь, в Париже, Карлос со своим напарником Мухаммедом Мухарбалем организовал несколько успешных взрывов в редакциях газет, сочувствующих евреям. Затем я попросил его помочь нашим друзьям из Красной Армии Японии, захватившим в Гааге, опять-таки посольство Франции. Переговоры шли очень туго, и, чтобы подхлестнуть их, Шакал бросил осколочную гранату в торговом центре здесь же, в Париже. Погибли посетители. Этого больше чем достаточно, чтобы привести французскую контрразведку в ярость. Я рекомендовал ему сменить место, но он все равно продолжает жить здесь. Это настораживает.
— Может, французы не знают, что это сделал он?
— Знают. Недавно в Ливане агенты DST захватили Мухарбаля и привезли во Францию. Мы точно знаем, что он заговорил и выдал все, что знал.
— Значит, Мухарбаль нужен французам, чтобы опознать Шакала?
— Да. Ты хочешь это использовать? – Хаддад всегда славился своей проницательностью. – С обоими ты знаком. Срок тебе неделя. Помогать тебе будет Ахмед. Завтра вы встретитесь и все обсудите. Связь со мной через него. Он принесет тебе портфель с деньгами на расходы. Из них сто тысяч – твой гонорар. Сделаешь все чисто – получишь еще столько же. Документы надо будет сменить, у тебя есть возможность или помощь нужна?
— У нас есть хорошие мастера, сделаем. Спасибо за доверие, муалим.
Они пообщались еще полчаса, и Хаддад с охраной покинул ресторан. Удо осмотрелся, Дорис тоже нигде не было.
Шефер с удовольствием глотнул свежий ночной воздух, в ресторане нещадно курили. Начинал накрапывать дождик. Темно-синий «БМВ» призывно моргнул фарами.
— Поздравляю с днем рождения, – заявил, усаживаясь в автомобиль, мужчина.
— У меня день рождения зимой, – удивленно заявила женщина.
— Сегодня у тебя была прекрасная возможность не дожить до него. Ты зачем увязалась за мной? – отбросив шутливый тон, набросился на журналистку разведчик. – Слава Аллаху, ты не поехала за «Мерседесом», когда меня повезли по проверочному маршруту. Тебя бы сразу вычислили, и ты бы уже давно валялась в сточной канаве с перерезанным горлом. Когда дело касается безопасности таких людей, как Хаддад, его охрана не церемонится. Ты слышишь меня?
Женщина сидела насупившись, из ее глаз готовы были в любой момент закапать слезы.
— У меня машина не завелась, вы слишком быстро отъехали, – как оправдание произнесла она.
От такого проявления женской логики Батый буквально задохнулся от возмущения.
— Дура! – только и мог сказать он.
— А потом я заметила, что за твой столик уселся этот дядька. Его лицо показалось мне очень знакомым, – уже успокаиваясь, произнесла Дорис.
— Хаберман, я надеюсь, тебе не пришло в голову тайком фотографировать его? – Батый заметил на заднем сиденье фотоаппарат.
Девушка предательски молчала.
— Полная дура. Да твою куриную шею могли запросто свернуть в туалете, – не смог сдержать себя Удо.
Женщина зарыдала, тихо подскуливая. У Батыя от жалости защемило сердце. Он обнял ее.
— Ну, не плачь. Все уже позади. Поверь, я бы обязательно за тебя отомстил.
— У меня не куриная шея, – продолжала всхлипывать журналистка.
«Волос долог, да ум короток», – пришло ему невольно на ум, когда он гладил, успокаивая, у себя на плече всхлипывающую Дорис.
— Поехали ко мне, надо выпить за твое чудесное избавление, – решительно заявил мужчина.
— А ты расскажешь мне о встрече с этим страшным человеком? – тут же отреагировала девушка.
— Так и быть, – нехотя согласился Батый.
— Надеюсь, ты помнишь, что у меня есть жених и я приличная женщина. – Слезы мгновенно высохли, журналистка уверенно выруливала на дорогу.
Утром он разбудил Дорис, тихо войдя в спальню с чашкой ароматного кофе. Свет утреннего солнца мягко проникал сквозь занавески, создавая уютную атмосферу.
— Дорогая, мне пора на работу, – сказал он, стараясь сохранять бодрость в голосе. – Еще раз напоминаю: мы договорились, что ты остаешься в Берлине и не мчишься за мной в Париж. Меня там все равно не найдешь, я поеду с другими документами.
— Я помню, – ответила она, стыдливо прикрывая обнаженную грудь простыней, словно пытаясь спрятаться от его взгляда. – Но ты обещал мне рассказать, как все пройдет.
Удо вздохнул, задумчиво глядя на нее. В его глазах мелькнула тень назидательности.
— Арабы не зря говорят; «На длинном женском волосе можно водить даже слона, как на поводке», – промолвил он, – когда хотят подчеркнуть хитрость женщины и ее умение манипулировать мужчиной. Скоро я вернусь и сразу позвоню тебе. Мне пора, будь внимательна, захлопни дверь, когда будешь уходить.
— Я буду ждать тебя, – прошептала она, крепко обняв его за шею. Ее лицо спряталось на его груди, словно она искала там утешение и защиту.
Щемящее чувство снова посетило Шефера. Он обнимал женщину, чувствуя, как его сердце сжимается от нежданной тревоги и нежности.
Через неделю Батый и Ахмед встретились уже в столице Франции на конспиративной квартире. Из этих же соображений палестинец не знал, где остановился немец, а напарник не имел представления, где база Ахмеда с бойцами Народного фронта.
— Ты установил, где живут наши друзья? – подчеркнуто вежливо поинтересовался советский нелегал, перебирая четки.
Батый за время сотрудничества с палестинцами хорошо изучил арабский. Разбирался в особенностях и проявлениях ислама. При общении с представителями Востока всегда стремился показать уважение к их традициям. Почти всегда в кармане его пиджака лежали четки. Они помогали сосредоточиться и установить более доверительный контакт.
— Да. Я имел встречи с обоими, передал послания от Хаддада. Карлосу доставил партию оружия, а Али Хасану взрывчатку. Мои люди проследили, где они сейчас живут. С кого мы начнем проверку?
— Я считаю наиболее проблематичной фигуру Красного Принца, предлагаю начать с него. Твое мнение, Ахмед?
— Я гораздо лучше знаю Али Хасана, еще со времен, когда он обеспечивал охрану Арафата, чем Шакала. Он палестинец, его отец командовал нашей армией во время первой войны с евреями и погиб в 1949 году как герой. Я ему доверяю больше, но если нужна проверка, значит, мы ее проведем. Карлос пришлый для нас, чужак, хоть и принял ислам. Он известен своими делами, но он отказался от своей родины, что мешает ему изменить и нам? Теперь я хочу услышать твой план, Юсуф.