Страница 39 из 63
— Мы продолжим диагностику. Возможно, понадобятся сеансы психотерапии, дополнительные нейропсихологические тесты. Мы должны окончательно убедиться, нет ли органических нарушений, которые могли бы вызвать подобные изменения. А дальше будем ориентироваться по ситуации.
— А если ничего не найдем?
— Тогда мы будем работать с тем, что есть. С ее ощущением себя. С вашей семьей. С доверием. Потому что, как ни странно это звучит, иногда принять проще, чем объяснить.
Я кивнул, но хоть что-то в ее голосе заставило меня облегченно выдохнуть. Совсем немного, но все-таки стало легче.
— Спасибо, — искренне сказал я.
Психиатр чуть улыбнулась:
— Сейчас я приглашаю вашу супругу обратно. Мы обсудим все вместе.
Лена зашла обратно буквально через мгновение и села напротив врача, рядом со мной. Руки ее вцепились в подлокотники кресла, как будто она боялась, что ее снова куда-то уведут. Она нервничала, но больше не дрожала, как раньше. Было видно, что разговор дался ей непросто.
— Мы обсудили некоторые предварительные моменты, — начала врач. — И, как я уже сказала вашему мужу, важно понимать: ощущение себя другим человеком — это не обязательно ложь или попытка манипуляции. Иногда это единственный доступный способ психике справиться с чем-то, что разрушает привычную картину мира.
Лена молчала, я тоже. Врач выдержала паузу, давая нам возможность собраться с мыслями.
— Повторюсь, для начала нам нужно исключить органическую природу симптомов. Поражения мозга, например. И мы уже начали этот путь. Но, даже если структурно мозг в порядке, это не значит, что с психикой все просто. Особенно после сильной травмы.
Лена подняла взгляд на меня, будто пытаясь понять, как я воспринимаю услышанное. Я ободряюще кивнул ей, едва заметно, просто чтобы она знала: я слышу, я здесь.
— Сейчас я хочу, чтобы вы попробовали ответить на вопрос, — сказала врач, глядя на Лену. — Как вы себя чувствуете, когда просыпаетесь утром?
— Как будто я снова забыла, кем должна быть, — сказала она тихо. — Я смотрю на потолок, и первые несколько секунд все внутри просит вернуться назад. А потом я вспоминаю, что назад уже нельзя.
Я почувствовал, как сжал кулаки, даже не заметив этого:
— Она помнит так много. Все, что мы не могли бы придумать. Детали, людей, запахи. Но почти ничего из жизни Лены.
Врач коротко кивнула:
— Это важно. Не удивляйтесь, если на следующих этапах обследования я приглашу специалистов по посттравматическому синдрому и расстройствам идентичности. Это непростой случай. Но мы уже видели похожее.
— И чем это заканчивается? — спросил я.
— Иногда человек возвращается. Иногда осознает новое «я» как часть себя. А иногда живет с этой новой идентичностью и делает это вполне счастливо.
Лена почти незаметно вздохнула. Я хотел взять ее за руку, но не был уверен, стоит ли, поэтому снова лишь ласково посмотрел на нее.
— Мы справимся, — убежденно проговорил я. — Что бы это ни было. Вместе.
Врач встала, давая понять, что на сегодня все:
— Я позвоню, как только получим результаты МРТ. А пока не забывайте дышать. В буквальном смысле. Живите. Делайте то, что дает хоть какую-то опору. И держитесь друг за друга.
Мы вышли в коридор, молча. Лена шла чуть впереди, как будто спешила уйти от всего, что только что услышала. А я шел следом и не был уверен, кого именно сейчас держу в поле зрения: свою жену или кого-то, кто просто пытается быть ей.