Страница 32 из 63
О той недавней кошмарной ночи, когда все изменилось. О звонке, разделившим жизнь на «до» и «после». О том, как я мчался в больницу, как держал Лену за руку, а она смотрела сквозь меня, едва придя в сознание.
В ней тогда как будто что-то исчезло, а потом вернулось, но уже другим. Я заметил это и сам, но она словно подтвердила все мои подозрения.
Я вспоминал, как она снова стала смеяться. Как удивлялась мелочам — моим привычкам, вещам, которые Лена раньше знала наизусть и даже не замечала. Как искала мою руку на прогулке, все более уверенно с каждым проведенным вместе днем.
Если это была не Лена, то кто? И почему мне так больно от мысли, что я могу ее потерять?
Я знал, что не злюсь и не чувствую предательства, мне было лишь очень страшно. Но злости не было. Я просто хотел вернуться домой, к ней, и совершенно не знал, как это сделать.
Я вернулся, когда за окнами стояла глубокая ночь. На пороге задержался, будто в доме что-то изменилось за это короткое время. Осторожно снял обувь, прошел по коридору, поднялся наверх и остановился перед спальней, которая еще недавно была нашей общей.
Тихо постучал, потом еще раз, но не услышал никакого ответа.
Я толкнул дверь, чуть-чуть, ровно настолько, чтобы заглянуть. Лена уже спала.
Лампа у кровати все еще горела теплым, почти медовым светом, как всегда любила Лена — неярко, чтобы не мешать засыпать, но и не в полной темноте.
И лежала она именно так, как всегда спала: поза была очень характерная, больше спящих так людей я не видел. Почти на животе, подложив одну руку под подушку, а вторую вытянув куда-то в сторону, словно обнимала кого-то. Одна нога тоже была вытянута в сторону, словно тянулась за рукой, вторая чуть согнута. В этой нелепой, уютной, характерной позе было что-то необъяснимо родное. То самое, что невозможно подделать.
Я смотрел и ничего не понимал. Сердце болезненно тянуло к ней, к этой женщине, которую я знал и, видимо, совсем не знал одновременно.
Я хотел подойти, хотел дотронуться до нее, но не стал.
Медленно закрыл дверь, максимально тихо, осторожно, чтобы не потревожить ее покой.
Пусть спит.
Завтра будет новый день.