Страница 26 из 63
— Я хочу туда поехать, — сказала я. Голос прозвучал сдавленно, как будто говорила не я, а кто-то другой. — На ее могилу. Хочу…
— Лена… — Максим сел рядом, взял меня за руку. — Тебе не нужно. Ты сама едва держишься. Что ты хочешь там найти?
Я покачала головой:
— Я не знаю. Но я должна.
Он какое-то время молчал, как будто прокручивал в голове все доводы, все способы переубедить — и не находил ни одного.
— Хорошо, — выдохнул он. — Только не одна. Я отвезу тебя.
* Максим *
*
Я держал Лену за руку почти всю дорогу. Она не говорила ни слова, только смотрела в окно, будто там, в этом сером московском мареве, можно было найти хоть какие-то ответы. Я знал, что их не будет.
Кладбище встретило нас глухой тишиной и запахом мокрой земли. Бетон, серые дорожки, неровные аллеи, надписи, от которых першило в горле. Все было до боли обычным, и от этого только хуже. Смерть здесь была обыденной, будничной, она давно прописалась тут, и никто ее уже не выгонял, отчего становилось жутко.
Я шел рядом с ней, держась чуть позади. Лена остановилась у свежей могилы, на которой уже установили деревянный крест. Я взглянул на черно-белую фотографию, упакованную в прозрачную пластиковую папку. Молодая миловидная девушка, глаза светлые, будто чуть удивленные. И что-то в ней было похоже на Лену, будто это могла быть ее младшая сестра.
Лена вздрогнула и застыла. Я увидел, как ее плечи напряжены, как пальцы судорожно сжались в кулак. А потом она тихо заплакала.Слезы просто стекали по щекам, одна за другой. Я знал: тронуть ее сейчас — значит сломать, поэтому просто оставался рядом.
— Может… — мой голос сорвался, стал каким-то неловким. — Цветов купить? Я быстро. Или…
— Не надо, — прошептала она.
Ее губы дрожали, взгляд был прикован к фотографии. Как будто она искала в ней что-то важное. Что-то, что объяснит, почему она осталась, а та девушка — нет.
Я шагнул ближе. Хотел обнять ее, но не решился.
— Ты… — выдохнул я. — Ты не винишь себя? Я знаю, ты была за рулем… но ведь это не твоя вина. Это было...
Я запнулся. «Неизбежно». «Случайность». «Сбой». Все эти слова были не теми.
— Это была авария. Просто авария, Лена. Ты ничего не могла сделать.
Она кивнула, но не больше никак отреагировала, продолжая стоять, как вкопанная. И я вдруг понял: она не здесь. Она где-то внутри себя, слишком глубоко, чтобы я мог ее достать.
Мы стояли так, кажется, целую вечность. Я уже сбился со счета, сколько раз мысленно попросил ее просто повернуться ко мне. Сказать хоть что-то. Дать понять, что она рядом, а не потерялась где-то в чужом горе. И вдруг она чуть пошатнулась. Я снова успел ее подхватить.
Она не сопротивлялась, не отстранилась. Только уткнулась в мое плечо лицом, как будто так было безопаснее, и осторожно обняла, словно я мог исчезнуть от слишком резкого движения.
Я почувствовал, как она дрожит.
— Прости, — выдохнула она куда-то мне в грудь. — Я просто… я не знаю, почему это так больно. Почему я чувствую, будто… будто что-то потеряла.
Я провел ладонью по ее волосам и закрыл глаза.
— Не нужно извиняться, Лен. Все, что ты чувствуешь, — нормально. По-другому и быть не может.
Она не ответила, только сжала пальцы на моей спине чуть крепче.
И в этот момент я подумал: пусть я не знаю, что происходит с ней на самом деле, пусть между нами сейчас целая пропасть из вопросов без ответов. Но если она выберет остаться — я останусь тоже. Если она будет тонуть, я буду бесконечно ее спасать, даже если в итоге захлебнусь сам.