Страница 54 из 133
Он заскрежетал зубами, давая ей время отказаться, по-настоящему сказать «нет», возможность подняться с его колен и прекратить то, что происходило между ними. Но Ахейя не пошевелилась, не ушла, не запротестовала, лишь окинула его гневным взглядом, и он перестал сдерживаться.
Альшайтан резким движением прижал ее к себе, просунув руку ей между ног, услышал ее сдавленный вздох. Во имя хела, она была влажной, и доказательство желания, которое она пыталась скрыть, покрывало его пальцы.
– Проклятье, – прохрипел он ей в ухо. – Целомудренная маленькая богиня, у которой все платье намокло, пока она сидела у меня на коленях.
Дальше он не мог говорить: Ахейя откинулась назад, и ее белые волосы запутались в его жесткой бороде.
– Это всего лишь… – проговорила она, задыхаясь, начиная тереться о его ладонь. – М-моя душа.
– М-м… Твоей душе это нравится, – пророкотал он, нащупывая чувствительное место.
Ахейя приподняла бедра, выронила иголку, схватившись за его руку, чтобы не упасть, раздвинула ноги для него.
– Нет… чтоб меня…
Ариок не дал ей закончить мысль, быстрым движением просунув внутрь один палец. Во имя Богов, чертей и ада, она была готова. Он застонал, уткнулся лбом в ее затылок, глядя вниз, на ее спину и ягодицы, плотно прижимавшиеся к его члену. Она стонала, ее мышцы сжались вокруг его пальца, так что ему пришлось действовать медленнее; лаская ее внутри пальцем, он одновременно прижимал верхнюю часть ладони к влажному, набухшему комочку плоти. Раненой рукой Ариок держал ее за талию.
– Боги, – простонала она, дрожа.
Альшайтан продолжал медленно, мучительно медленно; он согнул палец, нащупал нужную точку, и в этот миг она зашипела, охнула, и ее ресницы затрепетали.
Ариок поцокал языком.
– Я единственный Бог, о котором ты должна думать, пока мои пальцы находятся у тебя внутри.
Мысль о том, что эта митра будет умолять о чем-то кого-нибудь, кроме него, приводила Ариока в бешенство.
– Ты никакой не Бог, ты просто мой тюремщик, – с трудом проговорила Ахейя, а он тем временем просунул палец глубже и ускорил движения.
– Занятно, что ты до сих пор пытаешься извратить происшедшее, – ответил он. – Я не твой тюремщик. Я оказал тебе услугу, сделал тебе одолжение. Ты пришла сюда по собственной воле, и мне уже надоело тебе об этом напоминать.
Ариок добавил второй палец, и она задрожала на пороге наслаждения, которое он не собирался ей доставлять. Рука, лежавшая у нее на животе, поднялась, альшайтан заставил ее приподнять подбородок, чтобы Ахейя смотрела вверх, ему в лицо. Ее голова была прижата к его груди.
– Ты обладаешь могуществом, но добровольно отказалась от него, потому что изображать жертву гораздо проще.
Губы Ахейи слегка раздвинулись.
– Если будешь прикидываться жертвой в моем царстве, тебя съедят заживо, и я, мать твою, с удовольствием на это посмотрю.
Ее глаза расширились, и несмотря на то, что она продолжала двигаться в такт с рукой Ариока, в синеве он увидел нечто яростное, враждебное, ослепительное.
– Пошел ты в… – прошипела она.
– Попроси еще раз, – ответил Ариок и сделал движение бедрами вперед, к ее обнаженным ягодицам.
Она обещала такое наслаждение, что даже мысль об этом сводила его с ума. Проклятье.
Ахейя стиснула челюсти, ее лицо исказила гримаса ярости и ненависти, и одновременно она наслаждалась его прикосновениями, жадно, как наслаждается пищей умирающий с голоду. От ее стонов он едва не кончил прямо в штаны, как мальчишка.
Ахейя помотала головой, продолжая прижиматься затылком к его груди, потом сжала его бедро с такой силой, что он почувствовал прикосновение ее острых коготков даже сквозь толстые штаны, второй рукой вцепилась в платье, скомканное выше талии, натянула его, и он увидел затвердевшие соски. Рот наполнился слюной от желания обхватить их губами, прикусить, но сейчас он не мог добраться до них, и ему слишком нравился вид сверху, поэтому он не хотел менять позу.
– Встать на колени, – приказал Ариок, приподнимая ее, чтобы она могла встать на колени прямо перед ним, лицом к перилам балкона.
Ахейя повиновалась, слава всем Богам и демонам, и приподнялась; теперь его подбородок находился на уровне ее виска, и он смог засунуть пальцы глубже.
– Ты так охотно подчиняешься приказам, когда в конце тебя ждет награда, а? Интересно, что ты сделаешь для меня, если вместо пальцев я буду работать языком.
– Ари… дьявол, почти, вот сейчас… – вскрикнула Ахейя, лихорадочно двигая бедрами.
То, что она назвала его по имени, дала ему уменьшительное имя, ослепило его. Ариок едва не дал ей кончить прямо здесь и сейчас. Но нет – не сейчас, не здесь. Его рука застыла, он почувствовал, как ее горячая плоть пульсирует вокруг его пальцев, и с ее губ сорвался слабый стон.
– Не сегодня, – грубо произнес он. – Ты нарушила правила.
Ахейя едва не всхлипнула, когда он убрал руку и холодный воздух коснулся ее влажных бедер.
– Нет.
У нее подкосились ноги, и она снова села ему на колени, а он поправил платье и поднес к губам руку, которая побывала в ней. Облизал пальцы, одновременно держа ее за подбородок так, чтобы она видела это.
– Мой дом – мои правила, маленькая богиня.
– Ты не можешь так со мной поступить, – хныкала она, пытаясь убрать его руку и высвободиться.
– Не злись, иначе я подумаю, что ты действительно этого хочешь. – Он улыбнулся, презрительно, надменно. – И не пытайся довести дело до конца сама. Иначе та боль, которую ты сейчас испытываешь, станет еще хуже, я позабочусь об этом.
Ахейя извивалась у него на коленях, на его члене, о Боги и демоны, она двигалась именно так, как ему хотелось бы.
– Сегодня у нас мероприятие, и ты будешь моей спутницей.
– Нет, – процедила она сквозь зубы.
– Это был не вопрос.
– Я с тобой никуда не пойду, – шипела она.
– Пойдешь, если хочешь остаться в моей стране, – насмешливо ответил Ариок.
– Ты не можешь вот так дразнить меня и издеваться надо мной. – Ахейя вцепилась в его ногу, и он заметил, что она вся дрожит. – Я…
Ариок наклонился к ней, снова заставил ее поднять голову, и его окровавленная рука оставила на белой коже черный отпечаток.
– Я буду делать все, что мне угодно. Я буду дразнить тебя, я свяжу тебя, покажу всем своим подданным, а потом я сломаю тебя, а ты будешь благодарить меня вот этим хорошеньким ротиком за все, что я тебе дал.
– Мужчины лучше тебя пытались завоевать меня, – выплюнула она, дернув головой.