Дом с кошмарами

И я рассказываю ему всю правду. Я начинаю с монстра, говорю про оставленные под кроватью конфеты и съеденное яблоко. Я рассказываю ему о своих кошмарах, о людях со странными повадками, о пустых, бездушных глазах, которые кроме меня никто не видит. Я рассказываю ему о том, как однажды отправилась в лес, чтобы найти дом Творца Страха, и о том, как до сих пор вижу в своих снах, как он растёт. Я рассказываю ему о мистере Райтмане. О голосе, хохочущем в ночи, и о руках, которые тянутся ко мне. О Творце Страха. А затем – о свете.

О тёплом, жёлтом свете. Я рассказываю ему о том, как в отчаянии забрела в Сад. Глаза Аруша становятся всё больше и больше, а я говорю о подсолнухах, о миллионах подсолнухов, и, наконец, о Садовнике, который знал моё имя и назвал меня храброй.

– Этот дом, который ты нарисовал, – это дом Творца Страха. Тот самый, что я видела в лесу, только тогда он был поменьше. Я понятия не имею, каким образом он тебе приснился, о чём тебя предупреждал твой прадедушка и что будет дальше, но Садовник рассказал мне обо всех душах, запертых в этом доме и питающих его, а ещё о том, что битва с Творцом Страха будет тяжёлой и мне нужно подготовиться. Пока он попросил меня сделать кое-что, но только то, чего я боюсь, и именно поэтому я решила, что буду участвовать в конкурсе. И дал мне вот это.

Я протягиваю руку, и Аруш молча, что для него нехарактерно, делает то же самое. В какой-то момент, пока я говорила, я встала и, не задумываясь, подошла к нему. Оказавшись в середине комнаты, я высыпаю ему в ладонь половину своей пригоршни семечек. Он пристально смотрит на них. Пересчитывает, проводя по ним пальцем.

– Семь, – говорит он. – Моё счастливое число.

– Ты можешь оставить их себе, – говорю я.

Мне очень важно сказать об этом. Затем наступает тишина. Я напряжённо жду. Пока не знаю, что он сделает, убежит от меня или…

– Я тебе верю, – говорит Аруш.

Он переводит взгляд с семечек у себя на ладони на моё лицо. В его глазах написан целый роман. Обычно он тараторил, не умолкая, и вот теперь мысли догоняют его. Я вижу, что он, как и я, сомневается в собственном рассудке. Как перебирает в голове вопрос за вопросом, мысль за мыслью. Действительно ли он верит мне? Может, всё, что я ему только что рассказала, – это всего лишь обман? Плод моего воспалённого воображения? Или это правда, более странная, чем ночные кошмары? Лицо Аруша становится очень серьёзным. Решительным.

– Да. Я верю тебе.

Я моргаю, и по моему телу пробегает тёплый электрический разряд.

– Правда? – переспрашиваю я.

Он смотрит на меня снизу вверх, приоткрыв рот, словно всё ещё прислушивается к моей истории, которая запечатлелась у него в сознании.

– Есть одна история, которую моя семья рассказывает каждый год на празднике Дивали. О моём прадедушке. Которого я видел во сне. Точнее, это мой прапрадедушка. Меня даже назвали в его честь. Всё началось с того, что у него не было абсолютно ничего: ни семьи, ни еды, – и он был готов сдаться и лежать в постели, пока бог смерти Яма не заберёт его, но в ту ночь ему приснился сон. Во сне он гнался за вороной, которая несла в клюве семь зёрнышек. Ворона приземлилась неподалёку и бросила на землю первое семечко. И когда мой прадед подошёл совсем близко, ворона взлетела, а потом опять приземлилась и посадила второе семечко. И так продолжалось снова и снова, пока не было посажено седьмое семечко, и как раз в тот момент, когда прадедушка уже хотел было схватить ворону, он проснулся.

Аруш дотрагивается до семян указательным пальцем, осторожно распределяя их по ладони.

– На следующее утро, следуя своему сну, мой прадедушка собрал последние силы, чтобы отправиться в лес на окраине деревни. По пути он миновал высокий баньян, которого никогда раньше не видел, потом ещё один. У седьмого баньяна он заметил на земле что-то блестящее. Он наклонился и поднял семь монет, которых хватило на еду и проезд до города, где он пошёл в школу, а позже стал учителем.

Мой друг смотрит на меня, и его лицо сияет от удивления. Похоже, я не единственная, кто познал ту туманную область, где мечты и реальность сливаются в единое целое. Возможно, история, произошедшая с его семьёй, помогла ему понять меня. Ту частичку меня, которая теперь есть и у него. Наверное, это и называется дружбой. Теперь мы знаем тайные истории друг друга. И теперь мы сами – герои этих историй.

– Я тоже не знаю, что именно означает мой сон… Почему мне приснилось, что прадедушка показывает мне этот дом, но мама говорит, что предки всё время присматривают за нами и знают, что с нами происходит. – Он крепко сжимает семена в кулаке. – Поэтому да, я тебе верю.

Кажется, что тёплые потоки электричества вот-вот хлынут из моих глаз. Я чувствую такое гигантское облегчение, будто с моих уставших, ноющих плеч свалилась гора.

– Спасибо.

Аруш улыбается. Он подходит к книжной полке, достаёт глиняную миску, которую сам смастерил, и аккуратно высыпает в неё семена. Мы с минуту смотрим на неё.

– А что теперь? – спрашивает он.

– Ну, – говорю я, – я пыталась отодвинуть свою кровать от того места, где нашла яблоко, чтобы преградить путь или что-то в этом духе, но Творец Страха всё ещё рядом. Может быть, дело в том, где он живёт? В его доме. Возможно, если мы возьмём его дом за основу твоего рисунка и моих стихов… – Я вспоминаю о своём блокноте и о том, что сказала бабушка, когда подарила его. – Что, если мы поместим Творца Страха в наши стихи и рисунки, и он больше не сможет попасть в реальный мир? И, может быть, если я сделаю ту страшную вещь, о которой меня попросил Садовник, это… что-нибудь исправит?

Я не уверена, выйдет ли у меня что-то сносное, учитывая, что не уверена, насколько хорошо сочиняю, но всё же попробовать стоит. Возможно, если я смогу написать правильное стихотворение… то этот конкурс придаст ему особую силу…

Аруш ухмыляется и берёт со стола ручку.

– Моя ручка готова, – говорит он, держа её наподобие копья.

Я смеюсь, достаю из блокнота свою, и мы скрещиваем наши ручки, как два рыцаря перед битвой.

– Моя тоже, – улыбаюсь я. – Надеюсь.

Стихотворение о семенах

Возьми моё семечко.

Бережно положи его на ладонь.

Посади его в мягкую землю.

Прости меня, если случайно

я забуду полить твоё.

Не будет ли больно семенам,

если мы посадим их слишком близко

друг к другу?

Насыпь удобрение,

и пусть пойдёт дождь.

Я не знаю, что за цветы