Страница 36 из 76
Вопросы
– Вы знаете меня? – спрашиваю я.
Садовник улыбается, и его широкие плечи подрагивают.
– Да. А ещё я знаю, что тебе пришлось пережить. Знаю, как ты в одиночку пыталась бороться со всевозможными ужасами жизни. И понимаю, что ты чувствуешь.
Его слова похожи на возвращение домой после тяжёлого дня. Он идёт по тропинке, и вскоре мы уже шагаем плечом к плечу среди поля подсолнухов, как будто знакомы много лет. Я чувствую себя так же легко, как тогда, когда мы всей семьёй ездили на фестиваль тюльпанов в Орегон, видели красную деревянную мельницу, и мой папа брал меня на руки и сажал к себе на плечи. Это одно из самых ярких и сильных воспоминаний.
У меня накопилось так много вопросов, но Садовник терпеливо ждёт, пока я пытаюсь подобрать нужные слова. Каждый вопрос кажется семечком, которое нужно сперва посадить и вырастить, и я не знаю, с чего начать.
– Что это за место? – наконец говорю я.
По-моему, это глупый вопрос – ведь ответ на него очевиден.
– Это Сад, – коротко отвечает он.
– А почему я не могла найти его раньше, когда он мне был так нужен? – задумываюсь я.
– Но ты ведь нашла его, – говорит Садовник. – Когда тебе что-то нужно больше всего на свете и ты уже теряешь надежду, именно тогда оно и приходит.
Стрекоза с переливающимися крылышками, вспорхнув со стебля подсолнуха, делает сальто над головой Садовника, от чего тот улыбается. Я не замечала ни птиц, ни насекомых, пока не оказалась рядом с ним, и всё же кое-какие вопросы остались без ответа. Разве я не теряла надежду? Разве Сад не был мне нужен? Может быть, здесь есть какая-то тайна? Эти вопросы никуда не делись, но рядом с Садовником мне было легче. В конце концов, он прав. Я снова нашла свой Сад.
С одной стороны, мне не хочется задавать лишних вопросов, я хочу выбросить их из головы и представить, что могу просто остаться здесь навсегда. Но я знаю, что это невозможно, и если я не спрошу Садовника, то никогда не узнаю всей правды.
– Эти люди… глаза… Вы тоже их видите? Это ведь из-за Творца Страха? Из-за него со мной случаются кошмары наяву?
Садовник молча смотрит на меня, нахмурив густые брови, а в его голубых глазах появляется грусть.
– Мне безумно жаль, что тебе приходится со всем этим сталкиваться, – говорит он. – Я бы хотел тебя уберечь. Да, люди с пустыми глазами – это жертвы Творца Страха, забравшего их души. Эти души нужны ему для того, чтобы построить свой дом в лесу. Или накормить его. Что, по сути, означает одно и то же.
– Но… дома я тоже вижу этих людей, но уже с обычными глазами. Так что же с ними происходит? Их души всё ещё… у них внутри?
– Хороший вопрос, – произносит Садовник. – Он забирает то, что внутри, их сущность, и оставляет нетронутым всё остальное. То, что остаётся, монотонно выполняет рутинные ежедневные дела, как раковина, которая движется по песку сама по себе, без моллюска внутри. То, что ты видишь, – всего лишь оболочка.
Я киваю. Почему-то мне кажется, что всё это мне уже известно. Его ответ в точности описал то, что я видела во сне и наяву. И почему-то я верю словам Садовника. Я доверяю ему так же, как бабушке или Арушу. В его голосе нет ни намёка на обман и предательство, которых я боялась с тех пор, как в семь лет решила подружиться с монстром, с Творцом Страха. Кажется, что здесь, в этом Саду, нет места подобному злу. Я верю, что Садовник действительно хочет мне помочь.
– Однажды я побывала на той поляне, где… живёт Творец Страха, – произношу я. – Я чувствую, как растёт его дом. Как семечко у меня в животе.
– Да, – кивает Садовник. – Той ночью между вами возникла прочная связь, настоящая. Ощутимая.
– Вот почему я чувствую, как он становится сильнее. Чувствую, как усиливается мой страх.
Садовник сглатывает, а по его лицу кажется, будто он вот-вот заплачет.
– Именно так, – говорит он.
– Поэтому кроме меня его никто не видит?
Я так давно хотела задать этот одинокий, отчаянный вопрос, что мой голос дрожит, когда я шепчу:
– Почему другие люди не замечают пустые глаза?
Когда Садовник отвечает, его плечи сгорблены, как будто он тащит на спине тяжёлый мешок. Понизив голос, он говорит:
– Творец Страха не один, Пенни Хоуп. Их много. Их великое множество. И все они разные. Некоторые похожи на людей, а некоторые – нет. Они бывают большими и маленькими. У каждого человека есть свой Творец Страха, который живёт в кошмарных снах и самых тёмных уголках нашего сознания. – Он делает паузу, заметив у меня на лице изумление и тревогу. – Это
твой
Творец Страха.
Мы идём медленно, пока я перевариваю услышанное. Я благодарна солнцу и океану цветов, которые помогают мне не падать духом. Не знаю, утешают ли меня эти новости или только ухудшают моё положение. Потому что, с одной стороны, тот факт, что у каждого человека есть свой Творец Страха, означает, что я не одинока. Значит, я не сошла с ума. И это не мои безумные фантазии. Если этот Творец Страха только мой, то это объясняет, почему окружающие замечают, что со мной что-то не так, но только я могу видеть пустые глаза.
Но с другой стороны, если у каждого человека есть свой собственный Творец Страха, почему мой прикасается к окружающим и крадёт их сущность? Почему он оставляет мне послания не только в кошмарах, но и в реальности? Почему он яростно крадёт чужие души, чтобы накормить свой ненасытный дом?
Я собираюсь спросить об этом Садовника, но понимаю, что уже знаю ответы.
– А мой получил власть над реальностью из-за конфет, которые я оставила под кроватью, и из-за яблока в карамели… – говорю я.
Пальто Садовника развевается на ветру.
– Грань между нами и нашими кошмарами становится наиболее тонкой в ночь на Хеллоуин. Когда Творец Страха постучался с другой стороны, твоё гостеприимство ещё больше ослабило эту грань, и он воспользовался этим. Он ответил предательством на твою щедрость, смелость и доброту.
– Не такая уж я и смелая, – машинально отвечаю я. – И теперь во всём этом виноват мой Творец Страха, а я виновата в том, что…
– Пенелопа Хоуп, мне нужно, чтобы ты поняла кое-что очень важное. Ты слышишь меня?
Я киваю, желая уткнуться лицом в его пальто или утонуть в подсолнухах и забыть обо всём. Садовник ласково кладёт руку мне на плечо, я смотрю в его глаза, и мне кажется, что передо мной распахнулось лазурное небо.