Страница 26 из 37
Глава 16
Глава 16
К открытию Восьмого пути мы подошли основательно.
Магистр Брак возражала против моего участия ровно до того момента, пока дом не отказался открывать дверь кому-либо другому. Северин возражал против моего участия ещё дольше.
— Вы не знаете, что находится за порогом.
— Вы тоже.
— Именно поэтому я пойду первым.
— Именно поэтому сначала пойдёт тот, кого дверь признаёт.
— Венн ждёт вас.
— Прекрасно. Не придётся долго его искать.
В конце концов магистр предложила древний обряд защиты.
Каждый из семи очагов должен был передать хозяйке предмет, связанный с жизнью дома.
С кухни принесли круглый медовый хлеб.
Из мастерской — катушку крепкой красной нити.
Из библиотеки — маленькую книгу с чистыми страницами.
Из гостевого крыла — серебряный колокольчик.
Из купальни — флакон золотистой воды.
Из садового дома — веточку цветущей мяты.
Из главного зала — уголь, горевший золотым пламенем.
Агата сложила всё в старую хозяйственную сумку.
Марта стояла рядом с колыбелью и следила за каждым моим движением умоляющими глазами.
— Верните мне Рейнара, — тихо попросила она.
Я посмотрела на неё.
— Зачем?
— Он отец Леона.
— Это не делает его хорошим человеком.
— Знаю. Но сын однажды спросит, почему я даже не попыталась.
— Постараюсь вернуть. Хотя он вполне заслуживает, чтобы остаться там навсегда.
Северин надел дорожный камзол и спрятал под ним несколько серебряных клинков. Ожог побледнел, но не зажил окончательно.
Я застегнула верхнюю пряжку.
— Никакой магии без крайней необходимости.
— Боюсь, у нас разные представления о крайней необходимости.
— Тогда ориентируйтесь на моё.
Он поймал мою руку и поцеловал ладонь.
— Вернёмся — обязательно поспорим.
— Вернёмся — я снова поставлю вам банки.
— Угроза принята.
Чёрная дверь открылась без прикосновения.
За ней тянулся длинный коридор с бесконечными дверями. Одни были деревянными, другие металлическими, третьи состояли из воды, света или густого тумана.
На ближайшей висела табличка с цифрой «47».
— Номер моей прежней квартиры, — прошептала я.
Ручка чуть повернулась.
С той стороны послышались голоса.
— Мама хотела, чтобы сервиз достался Лене.
— Ничего подобного! Она мне сама говорила…
— Перестаньте спорить хотя бы сегодня!
Я узнала голоса детей, и сделала шаг к двери.
Северин не удерживал меня. Только стоял рядом.
— Я могу подождать, — сказал он.
— Если открою, они меня увидят?
— Не знаю.
— А если увидят молодую незнакомую женщину, утверждающую, что она их мать, им станет только хуже.
Из квартиры донёсся звон посуды.
— Вот ведь… Даже похоронить спокойно не могут, сервиз делят.
Голос дрогнул.
Северин обнял меня со спины. Не торопил и не утешал пустыми словами. Просто дал опереться на себя.
Я прижалась щекой к его руке.
— Они справятся, — сказала я. — Я их растила не для того, чтобы они без меня пропали.
— Конечно.
— Хотя сервиз Лене действительно обещала.
— Мы можем оставить им записку.
Я рассмеялась сквозь слёзы.
— Тогда они решат, что бабушка и после смерти всем командует.
— Разве это не так?
Я вытерла глаза.
— Пойдёмте, пока не передумала.
Мы двинулись дальше.
Коридор менялся. За одними дверями мелькали воспоминания Эвелины: детская комната, свадьба, первый приезд в Медовые Ключи. За другими — моя прежняя жизнь: коммунальная кухня, прилавок с трикотажем, дача, больничная палата, новогодний стол.
Чужие и собственные воспоминания переплетались так тесно, что я перестала понимать, где заканчивается одна женщина и начинается другая.
— Не смотрите долго, — предупредил Северин. — Путь пытается удержать нас.
Мы вышли в круглый зал. В центре стояла Эвелина.
Такая, какой была в последние минуты жизни: в помятом платье, с распущенными волосами и подчиняющим браслетом на запястье.
Напротив неё находились Рейнар и Венн.
Бывший супруг выглядел потрёпанным. На его мундире появилась длинная прореха, а надменность сменилась плохо скрываемым страхом.
— Наконец-то, — сказал Венн.
В его руке был мой ключ. Латунный металл почернел, а пластиковая бирка превратилась в гладкую серебряную пластину с изображением двери.
— Что вы с ним сделали?
— Вернул настоящее предназначение. В вашем мире он открывал единственный замок. Здесь способен открыть тысячи.
— Отдайте.
— Сначала получите ответы.
Он указал на неподвижную Эвелину.
— Это не душа. Лишь последний отпечаток.
Я подошла ближе, и изображение ожило.
Рейнар защёлкнул браслет на её руке.
— Ты назовёшь Леона своим сыном.
Эвелина вскрикнула. Магия ударила ей в грудь.
Но теперь я увидела то, чего не было в памяти.
В серебряном обруче блеснул крошечный чёрный осколок.
Такой же, как на ладони Венна.
— Вы изменили браслет, — произнёс Северин.
— Немного усилил, — согласился Венн. — Мне требовалось разбудить перекрёсток.
Рейнар отшатнулся.
— Ты говорил, что он только сделает её покорной.
— А вы и поверили…
— Вы знали, что Эвелина умрёт? — спросила я.
— Я рассчитывал на это.
Чёрный осколок в браслете вспыхнул.
За спиной умирающей Эвелины появилась дверь. На другой стороне я увидела себя, лежащую у сломанной лестницы.
Два мира соприкоснулись.
— Для открытия Восьмого пути требовалась душа, рождённая за его пределами, — продолжил Венн. — Я искал достаточно сильную. Ваш мир удивительно далёк от магии. Его обитатели прекрасно подходят.
— И вы выбрали меня?
— Нет. Эвелина выбрала.
Отпечаток заговорил.
— Пусть придёт та, которая не позволит ему победить. Пусть заберёт всё, пусть он за всё ответит.
Дверь распахнулась. Моя душа шагнула навстречу золотому свету.
Воспоминание замерло.
Я смотрела на Эвелину.
— Она позволила мне войти?
— Более того, позвала, — ответил Северин.
Синий кристалл домашней защиты в моей сумке вспыхнул. Запись перешла внутрь.
У нас появилось доказательство.
Рейнар бросился к кристаллу.
— Отдай!
Северин перехватил его, но Венн взмахнул рукой. Между ними выросла чёрная стена.