Страница 40 из 45
Глава 26. Тень прошлого
Двадцать лет спустя
Время — удивительная штука. Оно не лечит, как принято говорить. Оно просто притупляет, затягивает раны тонкой пленкой, под которой все еще пульсирует боль. Достаточно одного неосторожного движения — и пленка рвется, и ты снова оказываешься там, где был когда-то давно.
Амелия сидела за столом в преподавательской и проверяла курсовые. За окном шумел октябрь — тот самый месяц, когда они с Яном когда-то ездили на холмы и он впервые рассказал ей правду о себе. Но для Амелии октябрь уже очень давно был просто октябрем. Рабочим месяцем, учебным семестром, сезоном желтых листьев и первых заморозков.
Амелия изменилась. Ей было сорок три, и она давно перестала быть той худенькой серой мышью с испуганным, наивным взглядом. Нет, она не стала красавицей в классическом смысле — но в ней появилось то, что называют породой. Осанка, спокойная уверенность, мягкая улыбка.
Она преподавала в том самом университете, который когда-то благополучно закончила. Студенты ее любили. Лекции Амелии Викторовны по зарубежной литературе были одними из самых посещаемых на факультете — не потому, что она была строгой, а потому, что она умела интересно рассказывать. В ее исполнении даже «Фауст» звучал как захватывающий детектив.
Она защитила кандидатскую десять лет назад. Потом докторскую. Стала доцентом, заведующей кафедрой. Ее диссертация о мифологических мотивах в немецкой поэзии получила несколько престижных премий. Коллеги уважали ее, студенты обожали. Она была счастлива — насколько вообще может быть счастлив человек, переживший то, что пережила она.
Игорь оказался именно тем мужчиной, который был ей нужен. Не дракон. Не древнее существо с темными тайнами. Просто хороший, надежный, любящий человек. Они поженились через полтора года после знакомства — тихо, без пышных церемоний, просто расписались и поехали на море.
Игорь стал ей не просто мужем, он стал лучшим другом. Он знал о ее прошлом. Она рассказала ему все — рано или поздно пришлось бы. Про дракона, про Альберта, про то утро, когда она проснулась в пустой квартире. Он слушал и не перебивал, а когда она закончила, просто обнял ее и сказал: «Я с тобой. Всегда». И он действительно был с ней. Все эти годы.
У них не было детей. После Альберта ее тело так и не восстановилось до конца, и врачи сказали: вторая беременность маловероятна, а если и случится, то будет опасной. Амелия долго плакала, а потом смирилась. У нее был Игорь. У нее была работа. У нее были книги — сотни книг, которые она продолжала читать с той же страстью, что и в юности. И где-то далеко, в неведомых драконьих землях, рос ее сын. Она думала о нем каждый день.
Сегодня она вела семинар у третьего курса. Тема была сложной — «Символизм в немецком романтизме», — и она готовилась к нему особенно тщательно. Проверив план лекции, она поправила очки, собрала бумаги и вышла из преподавательской.
В аудитории уже сидели студенты. Человек тридцать — в основном девушки, как всегда на филфаке, но было и несколько парней. Она вошла, поздоровалась, разложила конспекты на кафедре. Привычным движением поправила микрофон — в этой аудитории была плохая акустика. Подняла глаза, чтобы окинуть аудиторию взглядом.
И вдруг замерла.
На третьем ряду, у окна, сидел молодой парень. Она не видела его раньше.
Он сидел чуть в стороне, опустив голову, что-то записывая в тетрадь. Но когда он поднял глаза и посмотрел на нее, у Амелии перехватило дыхание. Ей показалось, что пол уходит из-под ног, как тогда, двадцать лет назад. Она вцепилась в край кафедры, чтобы не упасть.
Эти глаза…
Темные, глубокие, цвета горького кофе. С вертикальным зрачком — или ей это только почудилось? В обрамлении длинных ресниц. Под тяжелыми веками. В точности как у Яна.
Амелия ясно видела в парне черты Яна. Те же скулы, та же линия подбородка, тот же изгиб губ. Те же темные волосы, чуть вьющиеся на висках. Даже манера наклонять голову, слушая, — та же самая, до дрожи знакомая.
Молодой парень, лет девятнадцати-двадцати. Как две капли воды похожий на человека, которого она любила больше жизни и которого ненавидела всеми фибрами души.
— Амелия Викторовна, с вами все в порядке? — спросила староста с первой парты.
Амелия моргнула. Поняла, что молчит уже неприлично долго. Почувствовала, как кровь отливает от лица. Сделала глубокий вдох. Еще один.
— Да, — сказала она, и голос ее прозвучал хрипло, незнакомо. — Да, все хорошо. Просто… немного душно. Откройте, пожалуйста, окно.
Она провела пару на автопилоте. Что-то говорила о Новалисе и Тике, задавала вопросы, слушала ответы — и не слышала ничего. Все ее внимание было приковано к третьему ряду. К парню, который сидел и внимательно ее слушал, время от времени делая пометки в тетради. Он ничем не выделялся среди других студентов. Слушал, кивал, задал один вопрос — что-то о символике ночи у Новалиса. Голос у него был низкий, но не такой низкий, как у Яна. Чуть выше. Юношеский.
Его фамилия, кажется, была Штерн. Она проверила в журнале, пока студенты писали короткую самостоятельную работу. Альберт Штерн. Третий курс. Перевелся из другого университета. У нее внутри все оборвалось.
Альберт.
Она назвала своего сына Альбертом — в честь немецкого поэта. «Если уж у ребенка отец-дракон, то имя у него должно быть поэтическое». Тогда, двадцать лет назад, они с Яном вместе выбирали имя. И выбрали это.
Совпадение? Или нет?
Она не знала, как дожила до конца пары. Когда прозвенел звонок, она собрала бумаги дрожащими руками и почти выбежала из аудитории. В коридоре прислонилась к стене и несколько минут просто стояла, пытаясь восстановить дыхание.
Мысли метались, как испуганные птицы. Этого не может быть. Альберту должно быть двадцать лет — да, примерно. И он был в драконьих землях. Его должны были воспитывать как дракона. Он не должен был оказаться здесь, в этом городе, в этом университете, на ее семинаре. Это невозможно.
Но парень был.
Амелия закрыла глаза. Ей стало плохо — по-настоящему, физически плохо. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало. Она добрела до преподавательской, рухнула в кресло и просидела так до самого вечера, не в силах ни работать, ни думать, ни дышать.
Дома она ничего не сказала Игорю. Просто сослалась на усталость и рано легла спать. Но уснуть не смогла. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, и перед ней стояло лицо парня с третьего ряда. Лицо Яна. Лицо ее сына.