Своевольная невеста

– Довольно. – Брайский отодвинул Холли в сторону. – Я сам решу, как далеко мне зайти.

Он указал пальцем на Кейрана.

– Ты, – произнёс он сквозь зубы. – Это ты стоишь за решением Гиллиана. Он не сделал меня королевским советником из-за тебя! Это ты ему посоветовал!

– Я? – Кейран развёл руками. – Я всего лишь напомнил ему, что дядя, заключающий торговые контракты с сиенцами направо и налево, будет не слишком-то беспристрастен в роли королевского советника. И если противостояние с её величеством дойдёт до высшей точки, ещё неизвестно, останется ли упомянутый дядя на стороне Гиллиана или отбросит его в сторону, как ненужную фигуру, а сам переметнётся к королеве.

Брайский стиснул зубы.

– Я его опекун, – процедил он. – Я воспитывал мальчишку пятнадцать лет! Я поддержал его в Ассамблее против Валери! И сейчас, когда я обеспечил ему победу, ты очернил меня в его глазах, наговорил ему всякой дряни, и мальчишка неделю ходил с промытыми мозгами и отказывался со мной разговаривать! Мне еле-еле удалось убедить его, что я действую в его интересах!

– Но, несмотря на всё твоё красноречие, Гиллиан не назначил тебя королевским советником и не позволил тебе решать всё за него. – Кейран качнул головой. – Как интересно. С чего бы?

– Ты лучше меня знаешь с чего!

Я осторожно встала со своего стула и выскользнула из террасы в гостиную, но никто не обратил на меня внимания.

– Отвечай! – в голосе Брайского прозвучал приказ. – Это ты надоумил своих сторонников в Ассамблее потребовать себе места? Ты подсказал гильдиям выступить против меня? Эти мерзавцы грозят забастовкой, если не получат своё представительство, и они наотрез отказываются, чтобы Гиллиан передавал дела советнику – любому королевскому советнику! – его голос поднялся до крика. – Они требуют власти! Все они требуют себе часть власти: и Ассамблея, и гильдии, и чёртовы землевладельцы! Ты знаешь, чего от Гиллиана захотели сиенцы?! Знаешь?

– Чтобы Гиллиан бросил трон, ушёл босиком с котомкой и уступил место королеве? – не выдержала я. Это было как-то даже чересчур очевидно.

Брайский одарил меня таким взглядом, что прежняя Тиса пискнула бы и рухнула в обморок на месте.

– Я не о сторонниках Валери, – процедил он. – Я про так называемых нейтральных просиенцев и их приспешников. Они требуют, чтобы судебные разбирательства не зависели от воли аристократов и короля, а судьям подняли жалование, чтобы те не брали взяток! Они, видите ли, беспокоятся за своё имущество и требуют независимого суда, чтобы ни Валери, ни я не могли отобрать у них ни пяди земли, ни сундука!

– А ты планировал отобрать у них пядь земли и сундук? – поинтересовался Кейран нейтрально. – Или, может быть, побольше? Может быть, даже нацелился на кое-чьи лирские шахты, благо в королевском суде сидят твои давние собутыльники? Самое время, пока новый король слаб, а её величество никак не может решить, беременна она или нет.

Я слушала, заворожённо переводя голову с Кейрана на Брайского, и в моей голове начала складываться странная картина.

Получается, что гильдии, Ассамблея, союзники Кейрана и прочие, аристократы или нет, требуют себе полномочий и защиты, тем самым лишая короля такой желанной абсолютной власти. Если Ассамблея окончательно распояшется, король даже не сможет провести новый закон, не умаслив абсолютно всех. И это вроде бы плохо для Гиллиана, но одновременно король не сможет распоряжаться казной и землями королевства, как это делал Эдард.

И многое, если не всё, из этих перемен – на совести моего супруга. Я уставилась на Кейрана во все глаза. Зачем ему это?! Он же собирался сделать королевой меня!

– Хватит, – процедил Брайский. – С этой минуты никто – слышишь! – никто не будет обращать внимание на твоё кудахтанье. Я об этом позабочусь.

Брайский неприятно ухмыльнулся. Покрасневшие глаза блеснули под распухшими веками.

– Валери объявила всем, что ты слабый трус, но они не очень-то поверили, как я смотрю. – Он размашистым шагом подошёл к Кейрану. – Что ж, это их убедит.

Время остановилось. Я с открытым ртом смотрела, как Брайский размахивается, как отводит назад руку…

…И бьёт Кейрана прямо в челюсть.

Кейран отшатнулся, схватившись за лицо. Из разбитой губы потекла кровь.

– Видите? – презрительно бросил Брайский. – Видите?! Он даже не пытается защититься. Всё, что он может, – стоять и пытаться что-то там сказать, но это уже не имеет значения. Он уже не мужчина!

Придворные в свите Брайского переглядывались, и я с холодком заметила, что слова Брайского возымели действие. Даже в лице угодливого царедворца Холли мелькнуло презрение. Проклятье!

Нужно срочно было взять дело в свои руки. Но что могла я, слабая девушка? Вызвать Брайского на поединок? Подставить ему подножку? Как? Да он вот-вот обнаглеет настолько, что подойдёт ко мне и потискает при всех, и ему за это ничего не будет!

Кстати…

А если бы он так и поступил?

Мои глаза расширились. Мне в голову пришла идея.

– Кейран, – произнесла я, развернувшись к мужу. – Этот человек оскорбил и обидел меня. – Не глядя, я указала на Брайского. – Я хочу, чтобы вы ясно себе это представили. Представьте, что он дал в морду не вам. Представьте, что он дал в морду мне.

Среди свиты Брайского послышались смешки. Я почувствовала, как горит лицо. «Дал в морду»! Выразилась, как деревенская девчонка! Мне захотелось закрыть рукой лицо. А ещё лучше – вернуть время назад и запереть покои как следует, чтобы ни один Брайский…

Но я не успела додумать эту мысль. Кейран выпрямился, и что-то мелькнуло в его глазах. Странно, но мне показалось, что это было облегчение. Словно я только что освободила от возможности… притворяться? Но это было невозможно. Он же не притворялся, он действительно выпил обратный эликсир!

В следующий момент Кейран спокойным, неторопливым шагом подошёл к Брайскому и остановился напротив него.

– Я приношу свои извинения, – произнёс он.

Кто-то из свиты нервно рассмеялся. У меня отвисла челюсть. Что?!

Да, наверное, этого следовало ожидать. Но я была разочарована всё равно.

Брайский расхохотался:

– Да ты действительно ничтожество, а не мужчина! Может, мне повторить урок?

Кейран коротким оценивающим взглядом окинул Брайского, и моё сердце вдруг забилось быстрее. Это был взгляд полководца, а не труса.

– Представь, что ты ударил не меня, – произнёс он. – Представь, что ты ударил мою жену. Так будет гораздо понятнее.