Своевольная невеста

Глава 23

Двери Ассамблеи распахнулись ровно за четверть часа до полудня. Ещё через пять минут антикварные деревянные скамьи, вырезанные четыреста лет назад, начали наполняться людьми.

Четыреста лет Ассамблее. Четыреста лет дремлющей силе, придавленной скипетром Эдарда, но так и не ставшей придверным ковриком для сиенцев. Пусть сторонники Валери и занимали всё больше мест, им всё ещё приходилось считаться и с аристократами, и с военными. В том числе со сторонниками Кейрана.

И королева очень ошибается, если думает, что с ним покончено.

Я наблюдала за залом заседаний с балкона, скрытого деревянным квадратом обшивки и плотной шторой. Ещё один тайный ход, открытый для меня Кейраном. Увы, слишком поздно для него самого.

Моё сердце билось спокойно и ровно. Слишком много было поставлено на карту, чтобы потерять всё из-за дурацкого страха.

И кого мне бояться? Королевы? Пф-ф. Всё самое страшное уже произошло.

Я вспомнила, что происходило полчаса назад, и закусила губу.

Вот где было куда страшнее.

*

…Взгляда и кольца Гиллиана было достаточно, чтобы пропустить нас в камеру к Кейрану тотчас же. Начальник гвардейцев помялся для виду, но приказ королевы об аресте героя войны и старого любимца гвардии ему был явно не по душе. Мне показалось, он даже вздохнул с облегчением, когда Гиллиан на месте написал новый приказ, повелевающий освободить заключённого.

Но через минуту, когда мы с Гиллианом бок о бок прошли по коридору к камере Кейрана, я почувствовала, что меня не держат ноги. Ещё чуть-чуть, и я упаду.

И не позволю Гиллиану меня подхватить. Нет, этот момент я должна прожить одна.

Я повернулась к Гиллиану.

– Кейрану сейчас нелегко, и я не хочу, чтобы его унижение кто-то видел, – негромко сказала я. – Мне нужно его подготовить. Ты ведь помнишь, что мы собираемся сделать?

Бледное лицо Гиллиана порозовело. О да, он помнил.

– Я всё ещё не могу поверить, что ты так изменилась, – произнёс он, и в его тоне было не восхищение, но горечь. – Тиса, Тиса… Если бы я увёз тебя тогда…

«То нас настигли бы клинки сиенцев или отравленный чай уже через пару дней, – чуть не вырвалось у меня. – Убийцы уже шли за нами, так что не принимай меня за дуру».

– Это только мечты, – произнесла я очень мягко. – Жить спокойно нам бы не дали.

– Но дадут сейчас. – Глаза Гиллиана вспыхнули, и я сама не успела понять как, но моя рука оказалась в его руке, и он нежно подносил мои пальцы к губам. – Тиса, если этот план удастся, если я… если я и ты…

Я бросила взгляд на дверь в камеру, которая вдруг показалась мне слишком тонкой. Если Кейран слышит этот наш разговор…

– Мне нужно поговорить с мужем, – твёрдо произнесла я. – Наедине. Гиллиан, мы сейчас не имеем права отвлекаться ни на что.

Гиллиан, уже почти коснувшийся было моей руки губами, с сожалением выпустил мои пальцы. По его лицу прошла тень.

– Да, – произнёс он после короткой паузы. – Конечно. Я подожду у выхода. Нам с твоим мужем тоже надо будет поговорить.

Я помедлила. Одна мысль не желала выходить у меня из головы.

– Гиллиан, ты уверен, что мы не сможем обвинить королеву в отравлении? Ведь она влила в Кейрана обратный эликсир и…

Гиллиан покачал головой.

– В законах королевства этого нет, Тиса. Иначе пришлось бы судить и меня за то, что я стёр твою память.

Да, действительно. Но всё же…

– Но всё же это отравление, – прошептала я.

– Возможно, солонский эликсир для твоего мужа когда-нибудь найдётся. И… Тиса… мне бы так хотелось, чтобы ты стала собой. – Гиллиан грустно посмотрел на меня. – И тогда ты не шла бы сейчас к своему мужу, а принадлежала бы мне.

– Гиллиан, я теперь другая, – мягко напомнила я.

– Я знаю. Но мне всё равно. Мне нужна прежняя ты. – Гиллиан развёл руками. – Всё ещё нужна, потому что я не могу предать свою мечту.

– А я по-прежнему намерена сделать всё, чтобы эта мечта не исполнилась, – вырвалось у меня. – Прости. Я видела, во что только что превратился Кейран. Мне не хочется, чтобы со мной произошло то же самое.

– Ты любишь Кейрана? – Гиллиан напряжённо смотрел на меня. – Ты всё-таки его любишь?

Я устало вздохнула.

– Гиллиан, я не знаю, что я чувствую, но я совершенно точно не собираюсь набрасываться на своего мужа с поцелуями. Нам сейчас не до этого.

Гиллиан помолчал.

– Да, – наконец сказал он. – План, о котором ты рассказала мне… он куда важнее. Важнее всего, это я понимаю. Но потом…

Наши взгляды встретились. Я кивнула.

– Потом, – тихо сказала я. – Но не сегодня и не завтра. Сейчас мне нужно видеть Кейрана. Мне одной. Дай мне немного времени.

Гиллиан молча протянул мне ключи от камеры и от замков. Едва я взяла их, Гиллиан коротко кивнул мне и быстро направился прочь по коридору. К лестнице, ведущей наверх, на свободу.

Но кто освободит Кейрана?

М-да. Прямо хоть действительно солонский эликсир ищи и поливай им котлеты вместо соуса. Ведь единственное противоядие же!

Другого, насколько я знала, не придумали. Я вздохнула.

Вдруг ужасно захотелось есть. Я втянула бурчащий живот и сосредоточилась. Так, поем после. А сейчас нужно заняться делом. Внушить Кейрану, что он не слабовольная тряпка и должен слушаться меня во всём. Логики, конечно, здесь не было никакой, но мне сейчас было не до неё. Мы должны выжить. Выжить и выиграть эту схватку у королевы.

А если повезёт, то и все последующие.

*

…Когда я вошла в камеру Кейрана, он всё так же сидел в кресле. Но не прямо, с гордо расправленными плечами и безупречной осанкой, как сидел до этого, а сгорбившись, сутулясь, словно он стеснялся самого себя. Неужели прежняя Тиса была такой же?

– Кейран, – негромко позвала я. – Это я, Тиса.

«А, это вы, – проронил бы герцог раньше. – Что-то вы припозднились, ваша светлость. Примеряли наряды, готовясь показаться перед супругом в блеске? Или выбирали сорочку для нашей следующей брачной ночи?»

Вместо этого Кейран качнул головой.

– Тиса, – глухо произнёс он.

– Да, Тиса, – спокойно подтвердила я. Проклятье, неужели придётся обращаться с ним как с ребёнком? – Я понимаю, что королева только что напоила тебя изрядной дрянью и приказала тебе её слушаться. Я всё это понимаю.

Я подошла к креслу с Кейраном, присела перед ним и взглянула ему в лицо. В такое знакомое лицо, на котором застыло совсем другое выражение. Неужели растерянное?

– Но я сильнее королевы, и я защищу тебя от неё, – тихо произнесла я. – Обещаю. Ты мне веришь? Вы мне верите, ваша светлость?