Страница 18 из 75
— Простите, мисс, мой сын ни в чем не виноват. Это я его попросил, – взмолился пьянчуга и опустил к моим ногам звенящий мешочек. Расплакался, как девчонка, а вместе с ним и мальчишка.
— Накажем или хватит с них извинений? – вальяжно подошел ко мне Тиамат и только тогда я осознала, насколько он высокий и крепкий мужчина. Черные волосы распущены, накидка на голый торс, а взгляд хоть грозный, но насмешливый.
Он протянул мне тысячную монету и вопросительно вскинул густые черные брови. Я на автомате взяла деньги и еще раз взглянула на мальчишку. Зеленый совсем, зачем жизнь парню ломать? Вдруг ненароком убьют бедолагу! Не хочу грех на душу брать!
— Хватит, – тихо произнесла и канделябр запотел в руке.
— Всё запомнили, что я сказал, мрази?! – прикрикнул на до смерти перепуганных преступников Тиамат. – Считайте, она вас спасла! Пошли вон!
Как есть на четвереньках отец с сыном выползли наружу под смех свиты мага.
Сам же Тиамат не поленился наклониться и поднять мешочек. Опустил его на край стола и присвистнул, окинув зал удивленным взглядом.
— Уютно у тебя, – подметил, а я никак из ступора выйти не могла, стоя со свечами в руках, будто гипсовая статуя.
— С-спасибо, – произнесла вкрадчиво, пока он расхаживал вокруг, любуясь милыми предметами нового интерьера.
— Сколько я должна? – выдал мой мозг самое главное, что сейчас его волновало.
— Прости за поздний визит. Изловить гадов оказалось не так просто, как я себе представлял, – рассмеялся Тиамат и, наконец, перестал ходить кругами, остановился напротив меня. – Тебя больше никто не тронет, спи спокойно, тетушка Окта, – развернулся и начал уходить.
— Постойте, Тиамат! – крикнула ему вслед. – Приходите завтра на ужин! Я угощаю, – но он даже не обернулся. Просто покинул таверну и ничего не сказал.
Ошарашенная произошедшим, я поставила канделябр на стол, уселась на скамью и пересчитала монеты в мешочке. Ровно украденные четыре тысячи и тысяча сверху в качестве извинений в моей руке. Вроде не повылазило! Все верно!
Еще какое-то время я сидела в тиши зала без движения, задаваясь единственным вопросом: что это нахрен такое было?