Искушение стального дракона

Натиск за дверью резко стих. Я потянулась к замку, чтобы отомкнуть запертую дверь и как можно скорее выбежать из кабинета высокопоставленной персоны. Как назло, задвижка не хотела открываться. А дракон уже навис надо мной, выставил руки захватом, чтобы не сбежала, и шумно втянул воздух, будто принюхиваясь ко мне.

— Простите, – пискнула, продолжая нервно дергать щеколду. Карие, с зелеными крапинами глаза прожигали насквозь, и я не знала, куда деться и как действовать в этой ситуации. – Извините. Я всего лишь ошиблась комнатой. Вы совершенно не в моем вкусе, – выдавила подобие улыбки и побледнела. Кажется, сморозила что-то не то. Глаза у принца засверкали недобрым огнем, а я готова была провалиться сквозь землю.

Наконец, мне повезло, и дверь распахнулась настежь. Конрад, опирающийся на деревянное полотно, едва не завалился. На меня! Но я ловко поднырнула под руку и избежала участи быть раздавленной его высочеством.

— Постой-ка! – у самого Конрада, похоже, появились какие-то планы на мой счет. Его лапищи сомкнулись, поймав лишь воздух и.. краешек злополучной ленты участницы. Не знаю, каким чудом удалось вывернуться, но припустила я с такой скоростью, будто смерть гналась по пятам. А вот лента так и осталась в руке принца.

Пустой коридор преодолела молнией, поворот на лестницу, ступени. Страх плетьми подхлестывал, не позволяя остановиться или обернуться, чтобы проверить наличие погони.

— Эрмина! – сама не поняла, как оказалась в объятиях Фера. – Что случилось? Ты вся дрожишь! Тебя кто-то напугал? И где Тобиан, который обещал за тобой присматривать? – последнее прорычал, покрываясь стальной чешуей.

— Фер, как хорошо, что я тебя встретила, – и не думала скрывать своего волнения. Да и как? Я не такая хорошая актриса, как прежняя владелица тела. – Уйдем отсюда, пожалуйста! Я хочу домой. Прошу тебя..

— Кто? Посмел? – нарядный костюм дракона угрожающе затрещал. Еще немного, и зверь вырвется на свободу.

— Я просто испугалась. Сама виновата, и Тоб тут ни при чем. Он захотел пообщаться с невестой наедине, а я вышла прогуляться по коридору. Там никого не было, правда! – и ведь ни единым словом не соврала! – А потом перепутала и сунулась не в ту дверь.

— И что дальше?

— Ну, я не предполагала, что столкнусь там с мужчиной. Он.. нет, не сделал ничего плохого. Но я так испугалась, что бросилась бежать, не разбирая дороги. И ты поймал меня, вот..

Феррон, прижимая меня к себе поочередно то одной рукой, то другой, стащил пиджак и укрыл мои оголенные плечи. Шарфик остался еще в той комнате, куда нас привела Рояна, да и не было мне дела до той потери. Тем более супруг подхватил меня на руки, чему я была несказанно рада. Как еще ноги не переломала после забега на высоких каблуках?

— Эй! – дракон остановил первого попавшегося лакея. – Моей жене стало плохо. Немедленно проводи нас к выходу, и вели подать экипаж!

Повезло, что слуга попался расторопный, и вскоре мы оказались в наемной карете, которая отвезла нас в Коридейл. Всю дорогу Фер не выпускал меня из рук, а я пригрелась и тихо таяла в крепких объятиях. Иногда бросала пытливые взгляды на сосредоточенное лицо и счастливо улыбалась.

Как же мне повезло! Мне достался самый заботливый, любящий и красивый в мире дракон. Что Эрмина нашла в этом Вэрлиме? Не спорю, мужчина видный. Но в нем яда больше, чем у пустынной гадюки. Хотя.. парочка под стать друг другу была, похоже. Бедная Адэлин! Если она признала в ведьмаке истинную пару и даже забеременела от него, какое ее ждет разочарование, когда правда вскроется? А в том, что это однажды произойдет, не было никаких сомнений.

— Успокоилась? – спросил Феррон, отпустив карету и ступив под своды замка.

Управляющий и бровью не повел, когда дракон велел ему расплатиться с возницей и потребовал подать в гостиную легкий ужин и вино. Будто это в порядке вещей, возвращаться с приема на руках у мужчины, да еще в чужом экипаже.

— Да, – мурлыкнула мужу на ушко, – рядом с тобой я ничего не боюсь.

— Отрадно слышать, – голос дракона завибрировал легкой хрипотцой, от которой по телу прошлась приятная дрожь. – Какие планы на вечер? – многозначительно поиграл бровями. От былой злости и следа не осталось. Куда только подевался тот подозрительный ревнивец, которого наблюдала на балу?

— М-м-м, – закусила губу, – дай подумать? – мы как раз добрались до общей гостиной, и мне вспомнились слова Фера, сказанные пару часов назад. – Помнится, тебе не понравилось мое платье?

— С чего ты взяла? – недоумение и даже возмущение в глазах. Однако, заметив мою хитрую улыбку, сообразил, что я имела в виду. – Ну, если ты настаиваешь..

Вот наглец!

— Отпусти уже, – нехотя высвободилась из стальных объятий и направилась к себе. По пути пиджак Фера был небрежно скинут на пол, из волос полетели заколки. Гребень положила на тумбу, слишком дорогая вещь, чтобы бросать, где попало. У самой двери замерла, обернулась, игриво тряхнув гривой волос. Не бог весть какая соблазнительница, но и такой мелочи хватило, чтобы дракон следил за мной потемневшим взглядом. Он весь подобрался, будто хищник перед прыжком и та-ак смотрел, что мурашки по коже.

Не знаю, каким должен быть шаг опытной обольстительницы, но я показала Феррону язык, шмыгнула за дверь спальни и задвинула щеколду. Так-то вот! Получи!

Моя выходка завершилась разочарованным ревом и глухим ударом в дверь. Один, второй, третий, и вот деревянная преграда рухнула, открывая вид на взбешенного детской выходкой дракона. Хорошо, что успела вовремя отскочить в сторону, и меня не прибило собственной дверью. В следующий миг Фер сбил меня с ног, опрокинул на кровать и рванул бедное платье – настоящий шедевр швейного искусства, между прочим. С жалобным треском ткань разошлась по швам, а мои губы обжег яростный требовательный поцелуй.

О, да! Я тоже этого хотела с того самого момента, как Фер намекнул о своем желании.

Подалась к мужчине, отвечая на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. Одновременно руки нырнули под рубашку. Я хмыкнула, когда с силой дернула ткань, и в ладонях остался оторванный клок.

М-да, в этом определенно, что-то есть!

Поддавшись азарту, мы принялись сдирать друг с друга одежду, совершенно не заботясь о ее целостности. И каждое действие сопровождалось если не жарким поцелуем, то негромким стоном или плачем погибающих шедевров госпожи Жермены.