Страница 56 из 60
Глава 25 Признания
Полина скинула пальто, Давид ловко подхватил его. Не решаясь повесить его на место, пальто пропитала кровь, бурыми пятнами напоминая о произошедшем у «Ночного прибоя», он посмотрел на подругу.
— Оставим его здесь, на стуле. Я отдам его позже в химчистку. Вряд ли сама смогу отстирать.
Поля протянула руку за пальто. Их пальцы переплелись между собой, сжались до боли. Давид почувствовал липкое на своей руке и перевернул ладонь Полины вверх. Красный след и пятна на ладони говорили об открытой ране.
— У тебя кровь, — Давид побледнел.
— Этот гад полоснул по руке ножом. Но переживу такую царапину. Не беспокойся. И у тебя самого кровь. Я быстро схожу в душ, смою эту вонь с себя и обработаю твою рану. Видишь, у тебя рубашка пропиталась кровью.
Давид взглянул на плечо, куда показывала Полина. Да, выходит ему здорово досталось от Риса. Но это похрен. Поля, вот что сейчас главное.
— Хорошо.
Вскоре Полина вышла из ванны. Она нашла Давида у себя в спальне. Мужчина сидел на кровати без рубашки, потирая лицо, меж бровей залегла глубокая складка.
Поля аккуратно присела рядом.
— Откуда это всё, Давид? Кто это с тобой сделал? — Осторожно, будто боясь, что он отмахнется от ответа, спросила она. Но ведь он сам сказал, что пора кончать с тайнами и секретами.
Давид усмехнулся.
— Это всё ерунда, по сравнению с тем, что пришлось пережить тебе.
Его волосы упали на лицо, скрывая выражение боли. Боли не от физических ран, а от ран душевных.
— И всё же?
Мужчина вздохнул и направил взгляд прямо на Полину.
— Я дерусь, вернее дрался, в закрытом бойцовском клубе, Поля. Теперь с этим покончил. Это длилось около года. Мне удавалось скрывать это от тебя, но сегодня был серьезный бой и, как видишь, — он показал на лицо, — скрыть не удалось.
Бойцовский клуб! Ничего себе. Поля даже подумать не могла, что Давид может захотеть драться на ринге. Да ещё и в таких жестоких условиях. Поля почти ничего не знала о таких клубах, но что там мало правил, точно было ей известно.
— Но зачем? Зачем тебе это было нужно? Ты, конечно, в прекрасной форме и всё такое, ты сильный, уверенный в себе, но драться? Там ведь дерутся за деньги? Ты понимаешь, что тебя могли покалечить так, что не оправился бы?
Горькая усмешка появилась на лице мужчины. Если бы она знала. Узнает. Надо лишь собраться и рассказать ей об истиной причине. «Ну, давай же! Ты не трус», — говорил он себе.
— Давид, — она коснулась его руки. Его взгляд переключился на её дрожащие пальцы, которыми она держалась за него. И он решился, наконец, выдать свою главную тайну.
Давид улыбнулся. Улыбка получилась до того грустной, что у Полины сжалось сердце.
— Я пошел туда, чтобы не думать… Чтобы отвлечься от… Понимаешь... От того, что тяготило меня. От тайны, которую скрываю уже давно. Но... я… я сегодня увидел тебя там, у стены клуба, кровь была на твоей одежде. И я подумал, что… — ему трудно было говорить, но Поля решительно настроилась выслушать всё до конца, даже если ему тяжело. Она молча кивнула, сама не зная, что это значит. Наверное так она подбодрила его продолжать.
— Я подумал, что могу потерять тебя. Навсегда. Так, что уже не вернуть. Ты могла умереть и тогда я понял, что нельзя больше скрывать от тебя правду. Год назад я пошел в клуб, дрался, чтобы забыться, чтобы отвлечься от мыслей о тебе, — он взглянул на неё так пронзительно, что Поля хотела зажмуриться, но ресницы её не дрогнули. - Но, увидев сегодня тебя... Там... В крови...И...
Что он пытался ей сказать? Давид хотел отвлечься от мыслей о ней? Что это значит?
— Давид, я…
— Я люблю тебя, Полина, — выдохнул он ей почти в губы, расстояние между ними незаметно сократилось. Поля даже не поняла, что они сидят теперь так близко, что касаются друг друга дыханием.
— Любишь? — до её сознания только сейчас начал доходить истинный смысл его слов, но она ещё сопротивлялась. — Я тоже тебя люблю, мы ведь давно дружим и нельзя не любить столь близкого друга.
Жалкая её попытка отогнать правду! Нет, Поля, нет. Тут совсем другое.
— Ты не поняла, я люблю тебя…не как друга. Ты женщина, которую я…
Поля немного отстранилась, перестав отгораживаться от истины. Давид любит её.
— Уже давно ты стала для меня светом, который не гаснет, жизнью, которая даёт мне воздух, стала моим сердцем, моей душой. Я люблю тебя, люблю. И этого ничто на земле не исправит, не изменит. Но это и не нужно исправлять или менять, моя милая Полина.
Вот он и сказал. Сказал о том, что так давно жи́ло внутри него, причиняя му́ку и боль, восторг и счастье.
Он снова глянул в её лицо. В глазах читалось изумление, сравнимое разве что со страхом, когда на тебя несётся что-то неотвратимое. Он понял: она совсем не догадывалась о его истинном к ней отношении. Рука его поднялась, чтобы дотронуться до её руки, но бессильно опустилась. Что она скажет теперь? Захочет ли и дальше с ним общаться, быть с ним? Дружить? Разве теперь Давид сможет думать об их дружбе? Но если это будет её желанием, то Давид закроет на замок своё сердце, лишь бы и впредь оставаться рядом. Защищать, оберегать, заботиться.
Полина всё молчала.
— Я боялся тебе признаться из-за твоих страхов…
— Создать семью? — тихо спросила она. Да, Давид знал, как она этого боится. Боится зажить нормальной жизнью, а потом вдруг всё это потерять. Она боится, что человек, разрушивший её семью, вернётся вновь.
— Да. Поэтому я молчал. Скрывал. Но сегодня, увидев тебя такую потерянную, беззащитную и напуганную, я решил всё рассказать. Я и представить не могу, что тебя потеряю.
Он замолчал. Повисла странная тишина. Будто каждый хотел что-то сказать, но пока обдумывал, как именно это сделать.
Поля подняла руку и нечаянно задела огромный синяк на предплечье Давида. Он поморщился, но не издал не звука.
— Давид. Я благодарна, что ты мне открылся, — теперь Поля пронзила взглядом мужчину, как доселе он её. — И мне тоже следует открыться. Ты прав, у меня тоже есть тайна, которую я не решалась тебе рассказать. Но больше не хочу скрывать. Слишком тяжело нести это бремя одной. Я больше не в силах, ведь кажется схожу с ума. Дай мне, пожалуйста, несколько минут. Десять, пятнадцать. И я всё расскажу. А ты пока сходи в душ. Я обработаю твои раны и мы вернёмся в нашему разговору.
Давид был рад, что Полина хочет откровенно с ним поговорить. А ещё он был рад, что девушка не сказала нет на его признание. Не стала переворачивать его душу и дала молчаливую надежду своим желанием продолжить разговор. Ей нужно время? Он ей его даст.