Страница 43 из 60
Глава 19 Разговор по душам
Вечером перед сменой в баре, Жанна приехала к дому Полины. Подруга открыла ей, после нескольких гудков домофона.
Жанна была так счастлива, но войдя в квартиру, хорошее настроение быстро улетучилось.
Тяжёлый запах лекарств и атмосфера уныния царили тут. Поли нигде не было видно. Жанна разулась, сняла пальто и прошла на кухню. Чайник кипел вовсю. Она его отключила. Хотела пойти в спальню Полины, но она сама, словно тень из готических романов появилась на пороге кухни. Девушка выглядела больной, бледной и совершенно разбитой.
— Я остаюсь с тобой сегодня, не пойду на смену, — решительно и твердо произнесла Жанна и на лице Полины появилось некое подобие улыбки.
— Не стоит. Глеб будет недоволен, — отозвалась она. Прошла по кухне как приведение и села за стол.
— Я тебе чай сделаю, — Жанна засуетилась по кухне, но Полина жестом остановила её.
— Я не хочу чаю. Не нужно.
— Глеб ничего не скажет. Он всё поймёт. А где Давид?
Жанна достала из кармана телефон и быстро настрочила Глебу смс.
— Он работает. Позже придёт.
— Я останусь с тобой хотя бы до его появления, хорошо? Поль, ты плохо выглядишь.
Поля усмехнулась. Она итак это знала. Зачем напоминать?
— Насчёт той вырезки. Прости, я не хотела её брать. Но всё же взяла и прочла. Мне жаль, что все это случилось, — Жанна присела рядом с Полиной, ощутив исходящий от неё жар. — Ох, Боже. А ну-ка пойдём в кровать. Сделаю тебе не чай, а лимонную воду. Давай, идём.
— Посидим тут пять минут? — голос Полины звучал жалобно словно отчаянная просьба. Жанна опустилась на стул снова.
— В этой вырезке нет и половины того, что произошло.
— Расскажешь? — осторожно спросила Жанна, от всей души желая, чтобы Полине стало лучше.
— Да, если хочешь, — равнодушно отозвалась подруга.
— Я знаю, что это причиняет тебе боль.
— С той болью я уже свыклась. Ну почти.
Жанна взяла горячую руку Полины и тихонько сжала. Этот поддерживающий жест подействовал на Полину как катализатор. Она вдруг захотела рассказать ещё хоть кому-то о том, что случилось пятнадцать лет назад. До этого она рассказывала только Давиду.
— Мне было одиннадцать. Мы жили за городом, в доме моего отчима…- Начала Полина свой рассказ, закрыв глаза.
***
— Этот парень мутный какой-то. Но он больше не появится в клубе, — сказал Ролик, затягиваясь крепкой сигаретой.
Давид насмешливо посмотрел на основателя бойцовского клуба. Он подозревал, что так и будет. Ролик не терпит поражений и никому их не прощает. А себе особенно. Но и с тем, кто победил его, он поступает жёстко.
— Я его выгнал.
— Ты несправедлив. Он выиграл честно, разве нет? — Давид может и зря высказывал своё мнение так открыто, ведь и его могли турнуть. Но ему почему-то стало всё равно. Он проведёт бой с Рисом и сам уйдёт. Хватит. Лучше больше уделять время Полине. Ей тяжело сейчас. После встречи с сестрой особенно. Ну Аня. Ну даёт. Во всём обвинить Полину как и мама! Сучка! Как она могла. Разве Поле жилось легче все эти годы? Когда подруга написала ему длинную смс, где рассказала о встрече с сестрой, Давид хотел тут же броситься к Полине. Но та его отговорила. «Сделай свои дела, потом приезжай. Я буду дома».
— Ты чего молчишь? — Давид сморгнул мысли и обратил внимание на Ролика.
— Что ты сказал?
— Где ты вообще? Я спрашиваю, ты считаешь, что мне его стоит вернуть? Могу напомнить тебе одно из моих правил в этом клубе.
— Правило бойцовского клуба, ты имеешь в виду? — Давид прекрасно их знал.
— Правило МОЕГО бойцовского клуба, — сделал Ролик акцент. — Не задаваться! Я вообще не понял, как он меня вырубил. Раз, и я уже лежу, а в голове все мысли вышибло. Говорю, он мутный. Ты так не думаешь?
— Он действительно странный какой-то. Будто задумал что, — парень вызывал у Давида смешанные чувства. По большому счету ему было на него плевать. Но что-то непонятное присутствовало в нём. Что-то, что настораживало. Ведь никто даже не знал его имя. Парень и парень. Или «удар» как его окрестили здешние.
— Он ненормальный. Интересовался тобой.
— Что? — Давид встрепенулся. Поддался вперёд, внимательно глядя на собеседника. — Мной?
— Ага. Спрашивал, с кем ты общаешься. И говорил про какую-то Полину.
Давид вскинул бровь. Это неожиданно.
У Ролика зазвонил телефон и он, подняв палец, мол подожди, вышел из-за стола. Давид потер подбородок. Незнакомец интересовался Полей и им самим. Где бы его отыскать и самому расспросить, в чём его интерес?
Давид направился на поиски Ролика. Сказали, что он вышел. Мужчина тоже последовал на улицу. Но Ролика там не было. Его словно след простыл.
Давид вернулся в клуб и спросил кое-кого об интересующем его человеке. Парни сказали, что тот разговаривал с Костей. Костя его и привёл в клуб. Но Костя покинул сие заведение и город заодно.
Давид был озадачен. Как теперь найти концы? И куда подевался Ролик?
***
Жанна откупорила бутылку красного вина и разлила по бокалам. Лимонная вода была забыта. Поле нужно что-то покрепче. Так решила Жанна и сбегала в ближайший магазин.
— С лекарствами, конечно, пить алкоголь нельзя, но в нашем с тобой случае, нельзя не выпить. То, что ты рассказала мне — ушат холодной воды на голову. Ты видела как тот придурок всадил топор в спину твоего отчима. Это ужасное зрелище. А твоя сестра и мать тебя обвиняют. — Жанна была возмущена поведением родственников Полины. — Как они смеют вообще! Ты спасла их жизни! Только за одно это они должны быть благодарны тебе до конца своих дней. Тебе же было одиннадцать! Совсем ребёнок. Я не понимаю твою мать. А ведь жаль, что твоё ружьё осталось в лесу, кто знает, может...- Она не договорила, глядя на Полину.
В какой-то степени мысли Жанны по поводу поведения матери Полины себя оправдали. Когда прочла статью, Жанна подумала, что именно из-за отчима мать не общается с дочерью. Но что тогда, что, тем более, сейчас, Жанна была того же мнения. Поля сделала достаточно в тот день для своего возраста.
Поля задумчиво потянула из бокала. Все пятнадцать лет ей не давала покоя одна мысль. Она даже Давиду об этом не сказала. Но сколько можно скрывать? Она уже была не в силах выдерживать одна. «Неси этот крест сама». Она уже больше не могла его нести одна.
— Когда мы приехали в участок и познакомились со следователем, мама перед допросом отвела меня в сторону. Она строго настрого запретила мне давать описание напавшего на нас человека. И Ане тоже. Хотя сестра толком его и не видела. Прятала лицо и плакала всё время.