Страница 16 из 60
Глава 7 Авария
— Я не знаю, что они скажут, но попробовать стоит, Жан, — Поля поправила воротник пальто.
Жанна была настроена скептически. Идти и подавать заявление в полицию на изверга. Что ж, она поддалась на уговоры подруги, но что из этого выйдет?
Они припарковались у полицейского участка. Поля посмотрела на подругу.
— Ну что, идём?
Жанна не любила полицию. Она ей не доверяла, да и не надеялась на помощь. В общем-то связываться с органами правопорядка не очень хотелось.
Весь прошлый вечер после ухода Давида, Полина расписывала ей плюсы и минусы такого обращения. Минусов лично для Жанны оказалось больше. Если ОН узнает, что Жанна подала на него заявление, то разозлится ещё больше. Мало ли что он может сделать в порыве гнева. Он уже не раз поднимал на неё руку. Выслеживал, угрожал, вымогал.
— Ай, не знаю! — в сердцах Жанна ударила себя по коленям. — Не горю я желанием подавать на него заявление. Мне страшно, Поль.
Жанна бросила на Полю отчаянный, даже умоляющий взгляд. Руки тряслись. Поля стала сомневаться в правильности своей идеи. Получается, она заставляет подругу. Но! Почему Жанна так боится защитить себя? Ясно, что она опасается мести бывшего за обращение в органы. Но если они помогут? Задержат его, предъявят обвинения в преследовании, например.
— Зря ты не хотела сказать Давиду. Он тоже мог бы помочь, — сказала она, барабаня пальцами по рулю авто. — В конце концов, он юрист, и совсем не плохой.
— Стыдно, что меня вообще такое коснулось.
— И ничего не стыдно. Идём?
Они вышли из машины и направились в отделение.
***
Елизавета Алексеевна набрала номер телефона своего сына и принялась слушать гудки.
— Лиза, ты звонила Давиду? — раздался из кухни голос мужа. Дмитрий посмотрел в окно, заметив, что снова начался мокрый снег и вернулся к работе. Муж Елизаветы Алексеевны всю жизнь занимался творчеством, как и его дорогая жена. «Дмитрий - Золотые руки» называли его друзья и знакомые. Дмитрий делал шкатулки. Деревянные резные шкатулки. Расписывал их так, что глаз нельзя было отвести. Раньше он продавал их большими партиями. Сейчас лишь время от времени… Со временем поток поредел. У него было несколько постоянных покупателей, готовых платить огромные деньги за его работу. Пусть теперь он делал меньше, зато шкатулки стали ещё более изящные и утончённые, чем раньше, ведь требовали более кропотливой, трудоёмкой работы. Дело своё он любил, но уже несколько лет особо сильно не напрягался.
Дмитрий был добрым и отзывчивым человеком. Около тридцати лет он прожил в браке и жену, и единственного сына очень любил. Познакомились они с Елизаветой, когда были совсем молоденькими. Поженились быстро, и Давид довольно ранний ребёнок. Дмитрий дал Давиду всё, что мог. Сын вырос прекрасным молодым человеком. Давид всегда хотел быть юристом, не видя в себе творческой жилки. Им он и стал. В фирме, которой работал уже несколько лет, Давид был чуть ли не звездой. Дмитрий улыбнулся своим мыслям. Сын его красавец и противоположный пол обожал Давида. Но у Давида уже давно была лишь одна страсть. Лишь одна девушка занимала его мысли. Давид скрывал это, но Дмитрий точно знал правду. Мужчина покачал головой. Он гордился сыном. Всегда ждал его и любил с ним разговаривать. Дмитрий не видел сына всего пару дней, а соскучился ужасно. Он ждал его с минуты на минуту.
— Ну что молчишь?
— Звоню. Трубку не берёт.
— Он вчера к Полине ходил на ужин?
— Ага!
— Ясно, ясно. Оп, — Дмитрий отставил шкатулку темного зелёного цвета чуть дальше, и принялся покрывать её лаком.
Вошла Елизавета Алексеевна и села напротив мужа.
— Не переживай, он придёт скоро. Должно быть пробки.
— А может нет? — муж лукаво посмотрел на Елизавету Алексеевну и улыбнулся краем губ. Как же женщина любила своего Диму! В молодости он был статным красавцем, укравшим её сердце. Но и теперь её муж довольно видный мужчина. Пусть морщины покрыли его кожу, а седина голову, но он оставался всё тем же, кого она полюбила. В карих глазах часто загорался тот самый огонёк, что привлёк её много лет назад. Её милый, добрый Дима, всегда готовый на всё ради своей Лизоньки. Они без слов понимали друг друга.
Елизавета вздохнула:
— Да и мне бы хотелось, Дима, чтобы твои ожидания оправдались. Но они лишь друзья. Не больше, но и не меньше.
Она накрыла его руку своей и ласково улыбнулась.
— Как знать, как знать, дорогая Лиза. Время расставит всё по своим местам.
Раздался дверной звонок. Оба улыбнулись. Пришёл их любимый сын.
***
— Как же стыдно! — сокрушалась Жанна, садясь в машину. — Просто с ума сойти. Я чуть не сгорела от стыда. Больше никогда туда не пойду.
Поля была расстроена. Их распекали около получаса. А сначала они проторчали в приёмной ещё больше. Люди так равнодушны к чужим проблемам! Аж топнуть захотелось и трясануть мымру, что не захотела принять у них заявление в связи с несостоятельностью их версии.
— Какие к черту побои! Я что груша!
Дальше пошло что-то из серии «я же тебе говорила» и так далее.
— Жан, ну ладно. Хватит. Я…Боже, смотри!
Поля показала на дорогу впереди. Там случилась авария. Несколько машин столкнулось и движение перекрыли.
— Эк их покорёбило! — воскликнула Жанна. — Вот это да! Вот, у них ещё работы прибавилось.
Жанна поцокала языком. Поля остановила машину чуть поодаль и смотрела на происходящее. Это было ужасное зрелище. Из одной машины вытаскивали женщину, лицо в крови, рука вывернута, волосы словно сосульки повисли на плечах. Пострадавшую положили на носилки и загрузили в скорую. Другой мужчина, шёл сам, но вся одежда была разорвана и вымазана в чём-то чёрном. Поля вгляделась лучше на дорогу. Ей показалось, что что-то неестественное лежало на обочине.
Она издала булькающий звук, будто сейчас её вырвет, когда поняла, что именно лежит на дороге.
— Ты чего? — Жанна видела как побледнело лицо Поли, а потом чуть не позеленело. Руки вцепились в руль, глаза расширены от ужаса.
— Едем отсюда, — выдавила из себя Полина и стала разворачивать авто.
Отъехав от места аварии на приличное расстояние, Поля вдруг затормозила снова, прижалась к обочине и открыла дверь. Её вырвало. Спазмы продолжались пару минут. Она вытерла рот рукой и вернулась в машину. Хорошо, что они уже были на подступах к дому. Народа не было поблизости и никто не увидел слабость Полины.