Страница 13 из 15
Максим не думал, что можно так устать, ничего при этом не делая. Шкаф стоял слишком низко, и через двадцать минут спина отказывалась разгибаться. Фонарь приходилось держать зубами, потому что обе руки были заняты. Изоляция старых кабелей крошилась под пальцами и забивалась под ногти. Дважды он путал уже проверенную клемму с непроверенной и начинал секцию заново, злясь на себя, и оба раза Алексей молча ждал, пока он закончит.
К концу второго часа Максим поймал себя на том, что перестал считать, сколько осталось. Просто проверял следующую. И тогда впервые понял, почему наставник говорил, что настоящая инженерия редко выглядит красиво: большую часть времени приходится не запускать машины, а искать мелочь, из-за которой они не запускаются.
Артем держался хуже всех. Он трижды спрашивал, нельзя ли пропустить хотя бы отсек с явно целыми кабелями, и трижды получал «нет». В четвертый раз он не спросил, только шумно поставил ящик с инструментом на бетон, и Виктор, не поднимая головы, сказал:
— Тише.
— Я аккуратно.
— Инструмент ни при чем. Ты сейчас злишься на работу, а сорвался на ящике. Это плохая привычка.
Артем хотел ответить, но промолчал.
— Нашел!
Он поднял руку через полчаса. В одном из кабельных каналов обнаружился перегоревший плавкий предохранитель, совсем небольшой. Именно через него проходило питание всей управляющей цепи.
Максим вздохнул.
— Из-за такой ерунды?
— Поздравляю. Ты только что познакомился с главным законом любой сложной системы: ее судьбу почти всегда решает самая маленькая деталь.
Новая плавкая вставка подошла идеально. Оставалось самое сложное. Алексей еще раз сверился со схемой.
— Давление?
— В норме.
— Контуры охлаждения?
— Проверены.
— Кабели?
— Осмотрены.
— Люди?
Сара улыбнулась.
— Пока тоже в норме.
Он глубоко вдохнул и медленно опустил массивный рубильник. Раздался тяжелый удар, где-то далеко заработал контактор, потом еще один, потом третий. По кабелям пробежала волна, под потолком загорелись сразу три лампы, и не на несколько секунд, а постоянно. Тихо загудела вентиляционная установка. На одном из пультов ожил стрелочный прибор.
Максим широко улыбнулся.
— Получилось!
Но Алексей не разделял радости. Он смотрел на амперметр, где стрелка ползла вверх слишком медленно, потом вдруг резко дернулась и замерла на красной отметке.
— Назад!
Максим не успел понять, что происходит. Инженер одним движением вернул рубильник в исходное положение. Свет погас, вентиляция остановилась. Несколько секунд никто не двигался, только тяжелое дыхание нарушало тишину.
— Что случилось? — тихо спросила Сара.
Алексей вытер лоб.
— Мы были в трех секундах от того, чтобы сжечь половину системы управления.
Максим побледнел.
— Но ведь всё проверили.
— Нет.
Инженер посмотрел на амперметр.
— Кто-то очень давно подключил еще один контур. И не отметил его на схеме.
Он поднял взгляд на темный потолок и впервые почувствовал уважение не только к тем инженерам, которые строили завод, но и к неизвестному человеку, изменившему его уже после консервации.
Стрелка амперметра давно вернулась к нулю. Первым молчание нарушил Виктор.
— Хорошо, что успели.
Алексей не ответил. Он не отводил взгляда от щита управления, и Максим уже научился читать это выражение лица: так наставник выглядел не тогда, когда не знал ответа, а тогда, когда собирал в голове десятки мелких фактов в одну картину.
Он снова открыл аварийную схему и разложил ее прямо на бетонном полу. Рядом лег современный план комплекса, потом архивная схема энергетического сектора. Три поколения документов, три разных состояния одного и того же завода.
— Смотрите.
Алексей взял карандаш.
— Вот первоначальный проект.
Он обвел одну линию.
— Вот изменения, внесенные перед консервацией.
Добавил вторую.
— А здесь проходит тот самый неизвестный контур. Его нет ни на одной схеме.
Максим нахмурился.
— Значит, его сделали уже после закрытия?
— Именно.
— И никто об этом не написал.
— Или написал. Но не здесь.
Он аккуратно сложил листы.
— Ищем не провод. Ищем причину.
Сара вопросительно посмотрела на него.
— Какая разница?
— Огромная. Если понять, зачем этот контур появился, станет понятно, куда он ведет.
Поиск занял почти час. Команда медленно продвигалась вдоль кабельных каналов, отмечая каждый метр мелом на стене, чтобы не возвращаться дважды. В какой-то момент Артем устало опустился на металлический ящик.
— Это всё равно что искать одну гайку на складе.
— Мы ищем человека. И он обязательно оставил след.
След нашелся, но совсем не там, где ожидали. Максим остановился возле старого кабельного лотка.
— Здесь крепления новые.
Из десятков ржавых болтов четыре заметно отличались: свежий металл, другая форма головки, другой сплав.
— Их меняли, — сказал Виктор.
Алексей осторожно коснулся одного из них, и на пальцах остался тонкий слой серой смазки, еще не успевшей высохнуть.
— Не больше года назад.
Сара медленно выдохнула.
— Значит, завод не был заброшен.
— Он просто был очень одиноким.
Лоток открывался тяжело. Под крышкой скрывался не только кабель: кто-то аккуратно закрепил там небольшую металлическую коробку без маркировки и без заводских обозначений. Самодельную.
Алексей долго рассматривал ее, прежде чем открыть.
— Самодельная автоматика?
— Скорее обходной узел.
Он снял крышку. Внутри было всего три элемента: реле, предохранитель и плата ручной сборки.
Максим удивленно присвистнул.
— Красиво сделано.
Дорожки были пропаяны с ювелирной аккуратностью. Ни лишних проводов, ни временных решений. Только необходимое.
— Это не кустарщина, — тихо сказал Алексей. — Это работа мастера.
На обратной стороне крышки кто-то написал карандашом: если штатная защита выйдет из строя, этот узел сохранит управление охлаждением. Ниже стояла одна буква. «М».
Максим поднял голову.
— Михаил?
— Возможно. А может, совсем другой человек. Настоящий инженер не присваивает чужую работу без доказательств.