Один день

Мое дальнейшее существование протекало как во сне, в жутком и реальном сне. В перерывах от звонка до звонка мое истинное я уходило на второй план и взамен ему появлялось чудовище, четко и решительно выполняющее свою миссию. Убийства стали для меня смыслом жизни, я больше не видел в них ничего плохого. Я старался и спешил доделать свою работу до конца и у меня это неплохо получалось. За двое суток истребил всех красноглазых, обитающих в городке Ессентуки. За это время поглотил только одного инфицированного, чтобы утолить голод. Остальных безжалостно убивал. Мне не хотелось снова переживать чувства других людей, собственные били фонтаном через край. Голубые глаза Светы тревожили память постоянно. Мне хотелось выть от тоски, но я чудом находил в себе силы двигаться дальше.

Самое удивительное, что из всех зараженных поглотил именно анестезиолога, который делал анестезию моей матери во время родов. Я погрузился в отрывок из его воспоминаний.

— Я первый раз видел такие роды, – широко распахнув глаза, анестезиолог сказал акушеру.

— Врачи из Кисловодска отказали в помощи этой женщине. Знаешь, по больнице ходят слухи, что во всем виноват ее муж. Он со своим другом ученым проводил какой-то эксперимент, связанный с иммунными клетками. У них, как они думали, все получилось, и муж этой бедняжки испытал полученное вещество на себе. Но никакого эффекта не было, его иммунитет не стал сильнее и он со злости уничтожил все изобретенное, – акушер прервал рассказ и громко раскашлялся. Анестезиолог похлопал его по спине и с нетерпением спросил:

— Что было дальше?

— Его жена забеременела. Но никто из врачей не мог понять, почему ей так плохо. Она практически всю беременность пролежала в больнице и несколько раз чуть не умерла. Когда мы извлекали ребенка, то с ужасом поняли, что он находился в утробе матери все время беременности без околоплодной жидкости. Представляешь?!

— Это невозможно, он бы умер! – закричал анестезиолог, а акушер приложил палец к губам и шикнул.

— Вот именно. Я считаю, что у мальчика сильный иммунитет из-за его отца. Мне кажется, что эксперимент удался, – прошептал акушер.

— Даже если так. Почему роженице было так плохо?

— Это очень просто. Потому что иммунитет ребенка почти полностью уничтожил иммунитет матери. Она переболела всем, чем только можно, а сынок у нее абсолютно здоровенький. Только вот теперь она больше не сможет иметь детей, – с умным видом заключил акушер.

Мне никто и никогда не рассказывал о том, как я родился. Не знал, что отец когда-то участвовал в экспериментах. Неужели мое нынешнее состояние связанно с этим экспериментом? Поверить трудно, но, по-видимому, это так.

Я был близок к разгадке и если б захотел, то мог провести расследование, но каждая секунда была на вес золота.

Недолго думал об этом, меня ждала работа. Жизнь Светы гораздо важнее.

На третьи сутки, когда погода испортилась окончательно, зарядив непрерывным проливным дождем с порывистым ветром, я сидел в открытом поле, привлекая внимание красноглазых. Часы на мобильном телефоне, показывали ровно два часа дня, как раз в это время должна позвонить Света. Но звонка не последовало.

Прошел еще час, и я заподозрил неладное. Сердце в гневе рвалось наружу.

Я вспомнил, что с телефона можно произвести один исходящий звонок в сутки. Судорожно открыл телефонную книгу, в которой красовался только один номер, видимо Светин. Пошли длинные гудки, я считал каждый из них и на четвертый ответил знакомый мне ранее голос.

— Владислав Андреевич? Я вас слушаю.

Женя, как обычно, держался официально.

— Света уже час, как не звонит. Где она?

— С ней все в порядке. Если бы вы подождали еще пару минут, она бы обязательно вам позвонила. Ждите завтра ее звонка с двух до трех часов дня. Батарея вашего телефона рассчитана еще на трое суток, если вам не удастся предотвратить инфекцию в этот срок, то придется искать место, где вы сможете зарядить его. В противном случае потеряете связь со Светланой Александровной, – строго продолжил он.

— Женя, прошу, поговори со мной как с нормальным человеком. Я места себе не нахожу. Переживаю за нее, – я молил его о помощи.

Он был единственной ниточкой, связывающей нас со Светой, только он знал ее местоположение и, судя по тону, отрывать информацию раньше времени не собирался.

— Влад, не звони на этот номер. Позвонишь только тогда, когда истребишь всех инфицированных. Я с радостью сообщу тебе местонахождение Светы. Прости, я как никто понимаю твое состояние, но в этой ситуации лучше действовать по правилам, поверь, – будто прочитав мои мысли, ответил он.

— Я верю тебе. Жаль, что нам не удалось встретиться при других обстоятельствах, – тихо сказал я, понимая, что человек пошел мне навстречу и отнесся к проблеме с пониманием.

— Жди, Влад, она завтра позвонит, – коротко проговорил он, и связь оборвалась, послышались короткие гудки.

Сказанные Женей слова меня успокоили. Я доверял ему. А кому доверять? У меня не было другого выбора. Я так жалел, что оставил тогда Свету совсем одну, но когда я ее найду, уже точно не отпущу от себя даже на долю секунды.

Я продолжал выполнение работы.

На четвертые сутки уже находился в Кисловодске. Там началось самое интересное. Осевшие в домах зараженные, защищали свои жилища до последнего вздоха. Временами мне казалось, что я не справлюсь, но мысли о Свете пробуждали яростного зверя готового на все ради цели. С каждым часом окрестности города все больше напоминали спокойной и размеренной бывшей жизни, в которой имела место моя полезная работа, любимая девушка и заботливые родители. В один прекрасный день этого не стало. Я проклинал тот день, когда по радио узнал о вирусе «красных глаз», но вернуть назад ничего нельзя.

В Кисловодске находился эпицентр инфекции. Было такое ощущение, что красноглазые со всего света собрались здесь на неформальный шабаш.

Я убивал всех без разбора. Мою работу, как не странно облегчали военные. Благодаря их оцеплению, я четко видел фронт действий, за пределы сетки можно не лезть.

Так увлекся истреблением, что не сразу услышал звонок мобильного телефона. Резко запрыгнув на крышу десятиэтажного дома, нажал заветную зеленую кнопку.

— Света?

— Да, любимый. Я так соскучилась. Когда ты придешь за мной?

— Совсем скоро, максимум пару суток.

— Так долго? Здесь происходит что-то странное. Мне последний раз приносили еду сегодня утром, – запереживала она.