Один день

— Да, это был я, – ответил я честно, подумал, что увиливать бессмысленно.

— Вот черт! – Света прижала руку ко лбу и прикрыла глаза.

Из-за чего же она расстроилась? Может, из-за того, что это был я, а не он?

— Прости, милый, пожалуйста, прости меня! – она бросилась мне на шею и шептала эти слова, не переставая.

— В чем дело? – я никак не мог понять, за что она извиняется. Я ждал упреков в мой адрес за то, что убил его.

— Как же! Я пыталась поцеловать его, а это был на самом деле ты! Мне тяжело представить, что ты испытал в этот момент. Какая я тварь.

— Забудь. Все это неважно, главное, ты рядом, – я попытался ее утешить, а перед глазами всплывала картина той ночи, когда не сдержался и переспал с Викой, хотя и убил ее в итоге. Меня начало терзать чувство вины. Света распереживалась из-за поцелуя, которого не было, а я согрешил конкретно. Она об этом никогда не узнает. Так будет лучше.

— Я так люблю тебя, Влад. Прости. Не бросай меня, –  умоляла Света со слезами на глазах.

— Да что ты такое говоришь? Я никогда тебя не брошу. Никогда, – я вытирал пальцами мелкие слезинки с ее лица.

— Почему ты вечно в этом капюшоне? – успокоившись, спросила Света и протянула руку с желанием снять его с меня, но я вовремя ее остановил.

— Не надо.

— Почему? Что там такого страшного? – удивилась она.

Я не стал рассказывать ей о щупальцах, побоялся, что она испугается.

— Ничего, – в суете, натягивая капюшон все сильнее, ответил я.

— Я все равно рано или поздно узнаю, – прищурив глазки, процедила Света.

— Лучше поздно, – тихо произнес я себе под нос так, чтобы она не услышала.

— Хорошо. Если ты так хочешь.. – она так страстно поцеловала меня, что захотелось продолжения. Оно могло быть, если бы я не сдержал порыв.

— В чем дело? – обиженно спросила Света.

— Ни в чем, просто.. – я подумал и сказал первое, что пришло мне на ум. – Я боюсь заразить тебя, – а ведь в этом есть смысл, если не убью ее, то могу заразить. Как не подумал об этом раньше?

— Что за бред? Как ты можешь заразить меня?

Света не могла ничего понять, ее желание было намного сильнее здравого смысла. Она продолжала целовать мои губы, и мне пришлось оторвать ее от себя, хотя так не хотелось этого делать.

— Я все-таки наполовину инфицирован. Если вирус передается через кровь, то надо полагать и половым путем тоже.

Света задумалась над сказанным.

— Ладно, потом решим эту проблему. Расскажи, что на улице творится, – она пыталась отвлечься от мыслей обо мне, и даже устремила взгляд в потолок.

— Довольно уныло. Город превращается в одно красное пятно. Зараженных стало больше, а еды для них меньше, поэтому военные не выдержали натиска и сдали позиции. Теперь инфекция распространяется дальше. Думаю, постепенно весь мир поглотит вирус, если не найдут лекарство. Плохо еще и то, что продуктов в нашем городе осталось мало. Нам вскоре придется перебираться в другие города.

Света внимательно меня выслушала и спросила:

— А какие животные остались?

Я напрягся, пытаясь вспомнить, когда последний раз видел хотя бы одно животное в городе.

— Не осталось никого. Ни птиц, ни крыс, ни даже комаров, – я удивился своим словам. Раньше не придавал этому значения

— Мы все умрем. Это конец света, – печально протянула она, прикусывая нижнюю губу. Несколько слезинок медленно прокатились по ее щекам к уголкам рта и исчезли там, чтобы снова начать цикл горестей, выпавших на ее долю.

— Нет, ну что ты такое говоришь, солнышко? Мы все когда-то умрем, но только когда будем совсем старые, – успокаивал ее я, но бессмысленно.

За нашим разговором даже не заметил, как пролетело время. Посмотрел в окно, прикрытое одной створкой, и заметил, как последний умирающий свет дня проникал в комнату и тускнел на глазах. Он неумолимо соскальзывал в черную глубь тьмы, которая воцарится сегодня ночью, как впрочем, и всегда.

— Откуда же взялся этот вирус? – спросила Света, нарушая тишину приятным голосом.

— Не знаю.

Глаза сами собой начинали закрываться. Когда же окончательно стемнело,  уснул в объятиях Светы.

Старуха в черном одеянии крепко держала меня за руку и в упор смотрела своими белыми глазами. Мурашки побежали по телу от этого взгляда, но в душе я знал, что она не хочет причинить мне зла, поэтому пытался сдержать дрожь.

— Что вы хотите от меня? – спросил я.

— Фиолетовые глаза. Они ее погубят. Отпусти. Не отпустишь, пожалеешь, – быстро говорила старуха, а я ничего не мог понять.

— К чему это все? Я не понимаю. Объясните мне, – просил я.

Она дернула меня за руку, и я наклонился, а она начала шептать мне на ухо:

– Один день. Один день..

— Что за один день? Скажи же толком! – закричал я.

Старуха схватила мое лицо руками и заставила посмотреть прямо в белые глаза, в которых я увидел образ Светы. Она плакала, из ее фиолетовых глаз вытекали прозрачные слезинки.

— Почему у нее фиолетовые глаза? – спросил я вслух.

— Пожертвуй собой. Спаси мир, – сказала мне Света. Я так отчетливо слышал ее голос у себя в голове, но ее образ так и оставался в глазах старухи.

— Почему у тебя фиолетовые глаза? – настаивал я на своем.

— Это ненадолго, – ответила она и в тот же миг ее волосы посыпались, а глаза стали ярко-красного цвета. Она стучала кулаками по оболочке старухиного глаза, пыталась выбраться наружу. Громкий стук отзывался в голове и не прекращался.

— Кто-то стучит, – сказала Света, прижимаясь ко мне.

Опять раздался стук в дверь, требовательный и напористый. Я еще толком не проснулся, но вышел в коридор. Света стояла сзади, дотронувшись одной рукой до моей спины, вроде, от этого прикосновения она становилась сильнее.

Не удосужившись посмотреть в глазок, я смело распахнул дверь.

— Здравствуйте, Владислав Андреевич.

Высокий молодой человек худощавого телосложения с пепельно-русыми волосами и в строгом черном костюме с галстуком, обратился ко мне официально.

— Что нужно? – не церемонясь, я перешел к делу.

— Можно войти? – он ткнул мне в лицо удостоверение и шагнул вперед.

— Эй, полегче. Мне твоя бумажка до одного места, – грубо сказал я и остановил рукой.

— Извините, – выдавил он, явно переступая через себя.

— Заходи.

Он прошел в зал и присел на кресло, внимательно осматривая все вокруг. Он был не один. Человек десять находилось на крыше. Я чуял их запах отчетливо, но они вели себя слишком тихо.

— У меня к вам есть дело, – начал разговор незнакомец.

— Как тебя зовут? – спросил я, прервав повествование.