Расколотое море

2 Боуден

Я сбросил скорость, когда на въезде в город ограничение снизилось до тридцати километров в час.

— Вот наш дом на ближайшее время.

Я покосился на Пичес, прижавшую морду к окну.

— Ладно, но не вздумай выпрыгивать из машины, — строго предупредил я.

Я опустил стекло, и Пичес тут же высунула голову наружу, задрав нос. Я тоже осмотрел город. Одно было ясно: он крошечный. Я уже знал, что это может стать как благословением, так и проклятием. Если местные примут тебя, здесь можно найти убежище. А если начнут выкладывать в соцсети селфи и снимки исподтишка, папарацци явятся в считаные часы.

Я с трудом разжал челюсть и несколько раз подвигал ею, расслабляя мышцы, пока оглядывал улицу. Хотя температура едва поднималась выше четырех градусов, люди гуляли по городу, заходили в магазины и рестораны. Здания напоминали о Диком Западе, и этот дух ощущался повсюду. Вдоль улицы стояли старинные фонари, до сих пор украшенные рождественскими снежинками.

— Ну как тебе?

Пичес радостно гавкнула, став от этого еще забавнее. Никто, даже ветеринар, не мог определить, какие породы в ней смешались. Она была единственной в своем роде: темная шерсть вокруг глаз и носа, светлая — на теле. По всем признакам она должна была вырасти крупной собакой, если бы не до смешного короткие, толстенькие лапы.

Она украла мое сердце во время съемок в Мексике. Нашла мой трейлер, а стоило мне угостить ее кусочком индейки из сэндвича, как все было решено: она объявила меня своим.

Перевезти ее в Штаты оказалось настоящим кошмаром, но оставить ее я не мог. Никогда не забуду обратный перелет. Все свои тридцать килограммов Пичес забралась ко мне на колени и дрожала как лист. Думаю, будь у нее возможность залезть внутрь меня, она бы так и сделала.

Я почесал ее за ушами.

— Мне тоже нравится.

Возможно, именно это нам и было нужно после долгих месяцев взаперти в моем доме в Малибу. Мне пришлось просить помощника выгуливать Пичес, потому что папарацци начали запускать дроны над моей закрытой улицей.

Но постепенно внимание ослабло. Какого-то профессионального бейсболиста поймали на измене, пока его жена, поп-звезда, сидела дома беременная. Мне было ее жаль, но я испытывал благодарность за отвлекающий маневр.

Впервые за шесть месяцев я, возможно, смогу дышать свободно. Я глубоко вдохнул свежий воздух и расправил плечи. Даже посреди зимы в нем чувствовался запах сосен. Я мог лишь представить, каким он станет, когда потеплеет. Возможно, это и было то место, которое мне нужно.

Телефон зазвонил через динамики машины. Я взглянул на экран и нажал кнопку на руле.

— Привет, пап.

— Ты где? Уже добрался?

Я невольно улыбнулся.

— Мне тридцать три, а он до сих пор боится, что меня похитят.

Отец хмыкнул.

— На дорогах полно психов.

— Я как раз еду через Вулф-Гэп. Здесь потрясающе. Из центра видны горы и озеро. Тебе бы понравилось.

— Может, стоит приехать в гости.

Я на мгновение замолчал. Ничего не хотел сильнее, чем провести время с отцом. Но устроить это было непросто, пока я старался не привлекать внимания.

— Ближе к концу твоего пребывания, — поспешно добавил он.

— Было бы идеально.

Он ненадолго замолчал.

— Мне не нравится, что ты там совсем один. Точно не хочешь пожить у нас? Мы с мамой будем только рады. Вы с Пичес можете занять гостевой домик у бассейна, чтобы у вас было свое пространство.

— Не думаю, что это хорошая идея. Илай может появиться…

— Сомневаюсь. Перед нашим домом до сих пор дежурят папарацци.

Меня накрыла волна злости при мысли, что родителям приходится терпеть преследования прессы. Отец в какой-то степени привык к вниманию. В детстве он снимался в кино, а потом стал режиссером. Но даже после блокбастеров и «Оскаров» ему каким-то образом удавалось не привлекать лишнего внимания. Он был достаточно скучным, чтобы желтая пресса почти не трогала его.

По крайней мере, пока мой брат не устроил очередную катастрофу. У него всегда был к этому талант. Но на этот раз речь шла уже не просто о неприятностях. Все оказалось гораздо серьезнее. Он походя разрушил мою жизнь. А Карисса заплатила за это самую высокую цену.

— Бо?

Я несколько раз моргнул и остановился на перекрестке.

— Прости. Что ты сказал?

Отец снова замолчал.

— Скажи только слово, и я сяду на первый самолет.

Горло обожгло. Он был таким хорошим человеком. Лучшим.

— Со мной все нормально. Правда.

— Нет. Но будет. Каждый день ты понемногу к этому приближаешься.

Я с трудом сглотнул. Хотелось верить, что он прав. Но правда заключалась в том, что я разлюбил Кариссу много лет назад. Я оставался с ней, потому что нас всегда воспринимали как единое целое. Потому что она знала, каково это — расти под пристальным вниманием публики. Потому что я думал: если останусь рядом, то смогу ее спасти.

Как же сильно я ошибался. Отношения со мной погубили Кариссу. Заставили Илая зациклиться на ней. Потому что он всегда стремился уничтожить все, что, по его мнению, делало меня счастливым.

— Спасибо, пап. Мне пора. Нужно следить за маршрутом.

— Конечно. Напиши, когда доберешься. И пришли маме фотографию дома.

Уголки моих губ приподнялись.

— Думаю, это просто домик. Наверное, довольно суровый. Гейнс предупредил, что этот человек не особенно старается сделать свои владения гостеприимными.

— Ты уверен, что это хорошая идея?

— Я хочу снять этот фильм как следует. Только он сможет придать истории достоверность.

Отец издал неопределенный звук, явно не выражавший согласия.

— Он сидел в тюрьме.

— Приговор отменили.

— Такой опыт меняет человека.

Я свернул с главной дороги на узкую, уходившую прочь от города.

— Уверен, что меняет. Но это тоже нужно увидеть собственными глазами. Как и то, как он работает с лошадьми. Гейнс говорит, что никогда не видел ничего подобного.

— Надеюсь, оно того стоит, — пробормотал отец.

— Стоит.

Обязано было стоить. Впервые я пытался встать на место отца. Мне предстояло работать и перед камерой, и за ней. Раньше я уже находил проекты и выступал продюсером. Но, прочитав этот сценарий, сразу понял: хочу воплотить его в жизнь на каждом этапе. Эта история проникла мне в душу, и я должен был отдать ей должное.

— Люблю тебя, пап.

— И я тебя. Я рядом, если понадоблюсь.

— Знаю. Поговорим позже.

— Напиши.

Я рассмеялся.