Страница 45 из 103
Я вошла, и меня окутали ароматы итальянского пиршества. Я посмотрела в сторону кухни.
— «Доу Бойз»?
Только в нашей местной пиццерии можно было найти приличную итальянскую еду.
Боуден кивнул.
— Взял понемногу всего. Пока держу в духовке, чтобы не остыло. Хочешь поесть сейчас?
Мой желудок ответил громким урчанием.
— Сочту это за согласие. Что будешь пить? Вино, воду, газировку?
— Газировку.
Боуден подошел к холодильнику и открыл его.
— Колу или спрайт?
— Колу, пожалуйста. Чем помочь?
— Достань тарелки из того шкафа.
Он кивнул влево.
Мы двигались в неловком, но все же согласованном ритме. Получалось неплохо, хотя привычки не было, а из-за нервов мои движения выходили резкими.
Когда Боуден открыл духовку, у меня отвисла челюсть.
— Сколько человек ты собираешься кормить?
Он слегка смутился.
— Хотел убедиться, что среди всего этого найдется то, что тебе понравится.
— Меня радует любая еда, где сочетаются сыр и углеводы.
— Тогда здесь тебе точно есть из чего выбрать.
Мягко говоря. Там были чесночный хлеб, салат, баклажаны с пармезаном, курица с пармезаном, равиоли и фетучини с соусом альфредо.
— Ты будешь месяц доедать остатки.
— Не самая тяжелая участь.
Я осторожно опустилась на стул за обеденным столом, который накрыл Боуден.
— Я люблю остатки.
Его взгляд проследил за тем, как я сажусь.
— Тебе удобно? Принести другой стул? Или подушку?
От его заботы внутри разлилось тепло.
— Все хорошо. Мне просто нужна спинка для опоры.
Он кивнул, но не выглядел полностью убежденным.
— Как прошел день?
Мои щеки вспыхнули. Вопрос звучал так, словно мы были женатой парой. Но Боуден не заметил ничего странного.
— Хорошо. Хотя хлопья пришлось есть одному.
Я заерзала на стуле и потянулась за чесночным хлебом.
— Уверена, ты пережил эту трагедию.
— Едва. Утро провел, наблюдая, как Рэмси работает с новой кобылой.
— До сих пор не могу поверить, что он впустил тебя в свой мир.
Боуден положил на тарелку несколько видов пасты.
— «Впустил» — слишком громко сказано. Скорее, терпит.
— Это уже больше, чем он позволял кому-либо, кроме Лор.
Боуден на мгновение замолчал, будто подбирая слова.
— Вообще-то он сказал, что ты можешь пожить здесь, если захочешь.
— На его ранчо?
— В моем домике. Здесь есть свободная спальня. Место уединенное. Насколько я понял, охрана хорошая. И ты не будешь одна.
— Ты хочешь, чтобы я переехала сюда? К тебе?
Голос прозвучал выше, чем хотелось.
Боуден озорно усмехнулся.
— Ты уже обещала выйти за меня ради пирожных. Что нам стоит еще и стать соседями?
Ужасная идея. Худшая из возможных. И все же часть меня мечтала спрятаться вместе с Боуденом в этом уютном домике и отгородиться от всего мира.
— Я не могу.
— Не можешь или не хочешь?
— Честно? И то и другое. Сейчас моя жизнь устроена хорошо. Все так, как мне нужно. Так, как нравится. К тому же мы даже не знаем наверняка, связаны ли эти смерти с преступлением.
Все это было правдой. Но я сомневалась, что случившееся можно объяснить простым совпадением.
— Ненавижу мысль, что ты одна в той квартире.
— Я не одна. У меня есть Гизмо.
Боуден посмотрел на наших собак, свернувшихся вместе на лежанке.
— Свирепый защитник.
Уголки моих губ дрогнули.
— Он хорошо предупреждает об опасности. Лает очень громко.
— Наверное, это лучше, чем ничего.
— Я говорила с Хейзом. Патрульные регулярно проезжают мимо галереи.
Боуден отпил газировки.
— Но ничего нового он не нашел.
Я покачала головой.
— Мы говорили прямо перед тем, как я поехала сюда. Результатов анализов пока нет. Надеюсь, будут в понедельник. — Я отщипнула уголок хлеба. — Завтра прощание с Лисбет. Хейз сказал, там будут сотрудники в штатском. Они станут наблюдать и делать снимки.
— Ты пойдешь?
Я кивнула.
— Нужно.
Взгляд Боудена скользнул по моему лицу.
— Но ты не хочешь.
— Я плохо переношу похороны. Они возвращают слишком много тяжелых воспоминаний о мрачном времени. Ненавижу даже мысль о гробах.
По его лицу пробежала тень.
— А меня убивают море черного и толпа. Кажется, будто задыхаешься, даже если стоишь под ярким солнцем. На похоронах Кариссы было столько людей. Наверное, сотни. Те, кто даже не знал ее. Всем просто хотелось посмотреть.
— Мне очень жаль. Наверное, это было невыносимо.
Боуден поднял на меня взгляд.
— Тебе тоже пришлось нелегко.
— Да. Они дождались, пока меня выпишут из больницы, но мне все еще было ужасно больно. В той церкви было столько горя, что оно будто забило собой весь воздух.
— От эмоций он становится густым. Наверное, поэтому так трудно дышать.
— Возможно. Я хотела, чтобы мы вспоминали, каким Джейс был при жизни, а не только жестокость его смерти. Он так много отдавал людям, которых любил. Мне хотелось услышать больше именно об этом.
Боуден намотал лапшу на вилку.
— Теперь ты можешь это получить?
— Я стараюсь. Думаю, это нужно всем, кто его любил. Сегодня говорила об этом с его мамой, Кей. Ей нужно сохранять его живым. А разговоры о нем помогают.
Боуден уставился в тарелку.
— Я не говорю о Кариссе. Почти никогда.
— Можешь говорить о ней со мной. Мне хотелось бы узнать ее через тебя.
Ревность куда-то исчезла. Я начала понимать, что Боуден относился к Кариссе так же, как я к Джейсу. Мы любили их, но эта любовь была еще юной и незрелой. Возможно, со временем она выросла бы и изменилась. А может, и нет. Но ей так и не дали шанса.
— Она обожала животных. Всех без исключения. Участвовала в таком количестве спасательных проектов, что я сбился со счета. Постоянно брала на передержку кошку или собаку. Однажды записала нас на выкармливание котят, чья мать умерла. Их нужно было кормить из бутылочки каждые два часа. К тому времени, когда их можно было отдать новым хозяевам, мы так не высыпались, что я боялся садиться за руль своего пикапа.
Я улыбнулась.
— Похоже, у нее было доброе сердце.
— Самое доброе.
По его лицу промелькнуло что-то, чего я не смогла понять.
— Но в какой-то момент все исказилось. Из-за своей чувствительности она пропускала через себя все. Всю боль вокруг.
Я протянула руку и вложила ладонь в руку Боудена.