Все дело в кузнеце

Глава 30. Странности

Йохан спал, свернувшись калачиком прямо на ковре, в облике огромного бурого мишки. Спал крепко, спиной ко мне. Рядом валялся кусок мяса, но он будто специально от него отвернулся. Всё это выглядело… Ну, мягко говоря, странно.

Что происходит?

На это закрыть глаза у меня уже не получалось. Так что я подошла к медведю и начала его расталкивать.

— Йохан, просыпайся! Давай, проснись!!! — уговаривала я его, тряся за шкуру, уж куда пришлось.

Медведь спал крепко и даже не шелохнулся. Спал как бревно. Такое меховое здоровенное бревно.

Тогда я плюнула на осторожность и начала звать его в полный голос и трясти уже всем телом. Ничего!

Устав, плюхнулась на ковёр рядом. Оперлась спиной на медвежью спину и со вздохом проныла:

— Ну пожалуйста, Йохан, просыпайся! Будь хорошим мишкой.

Я уже ни на что не рассчитывала. Однако на это мишка что-то прорычал и повернулся ко мне мордой, открывая сонные глазки. Обнюхал меня и, развернувшись, положил свою лобастую голову мне на бёдра. Потёрся ухом о живот. Мол, давай, чеши.

Ну а что я? Чешу. Чешу медведю ухо посреди ночи. Всё в порядке, да. Прекрасная жизнь.

Но пока он снова не вырубился, надо было действовать.

— Миша, отпусти Йохана. Мне очень с ним поговорить надо! Пожалуйста!

— Ммрррр! — не согласился косматый.

Я попросила ещё раз, и тогда он, недовольно пропыхтев мне в лицо, начал перестраиваться. Через несколько секунд на моих коленях лежала уже человеческая голова.

Мужчина был абсолютно голый и спящий. Хорошо хоть лежал спиной вверх, а то, конечно, я уже не девочка, но… впечатлений и так выше крыши. Не теряя времени, я схватила одеяло с кровати и накинула на него. Так гораздо лучше.

Погладила его по голове. Очень уж хотелось их потрогать после того, как он вспомнил, что мыться иногда надо. Тем более он их всё же подстриг, и они теперь доходили всего до плеч.

— Йохан, просыпайся! Очень поговорить надо.

— М-м-м! Что случилось? — пробормотал он, кутаясь в одеяло и садясь. Смотрелся дезориентированным, будто не понимал, где он и почему. Потом огляделся, узнал комнату, меня и немного расслабился.

Казалось, он сам удивился, что лежит на полу и, к тому же, голый. Закутался в одеяло плотнее, нахмурился и развернулся в мою сторону:

— Что здесь происходит? — недовольно проворчал он, изображая не иначе как оскорблённую невинность.

— Это я хотела спросить. Ты сказал Лоту эту на порог не пускать. А я ночью просыпаюсь и что вижу? Она из твоей комнаты выходит. Я уж подумала, грешным делом, что ты мне наврал, но ты тут, на ковре, в виде медведя. Вы что, в зверином виде развлекаетесь?

— Что?! — Йохан аж задохнулся и снова обвёл комнату взглядом. — Это физически невозможно. Не… будь она медведицей, ещё может быть, но она же волчица. Я же ее раздавлю. Это физически невозможно. Не звал я ее и вообще не знал, что она тут по ночам шастает. Так, погоди. Что за дела?! Сейчас выясню. Надоело мне это.

Он выпрямился, нахмурился ещё сильнее, закрыл глаза и замер. Минут десять сидел молча, как статуя, а потом неожиданно зарычал — глухо, по-настоящему, по-медвежьи. Даже клыки сверкнули. Покачал головой, тяжело выдохнув.

— И что? — не утерпела я. Ведь ещё и промолчит, если не спросить. А я тут от любопытства умру.

— Да что? Права ты. Эта тут периодически ночами приходит, оказывается, когда я сплю или не в себе. И как узнает только? Надо бы дом на артефакты лишние проверить.

Медведь, учуяв ее, меняет ипостась на медвежью. Раньше он это ей позволял, чтобы она могла его покормить. Видать, она уловила закономерность и начала этим пользоваться. А я… Я почти не ел. Часто забывал. Она его подкармливала, уговаривала обернуться в человека.

Ты не так уж и ошибалась. Сознание моё в это время спит глубоко. А тело может менять форму даже без меня. Медведь способен действовать самостоятельно, если я в отрубе. Я потом об этом могу даже не помнить. Да только это ненадолго, потом воспоминания вернутся или вот как сейчас могу пообщаться и узнать, что было. Наверное, у неё что-то и вышло бы… если бы не одно «но». Ему она никогда не нравилась.

Вот он и ел только.

Проглот.

Так что у нее ничего не получалось. Она расстраивалась, бесилась, но продолжала. Пару раз в неделю стабильно приходила.

Ой, дурная девка! А если бы медведь повёлся? А если бы она навязчивее себя вела, и он на неё бросился? Куда одной волчице против целого медведя? — Он покачал головой, провёл пятернёй по волосам, растрепав их ещё сильнее.

— А почему же сейчас принесенную еду есть не стал? Она вот мясо принесла. Правда, почему-то сырое, — спросила я, показывая на кусок мяса, который так и валялся на ковре чуть в стороне. Я его даже трогать не стала.

— Хм… — произнес Йохан и снова ушел в себя, затем заговорил уже с выражением. — Отчаялась баба. Мишка больше ценит сырое, когда в звериной ипостаси. Вот она и перешла к крайним мерам. Видимо, задергалась, так как ты тут появилась.

Сегодня усиленно пыталась его уговорить перекинуться, — продолжил он. — Даже попшикала чем-то воздух вокруг. Надо бы понять, что за гадость. Только толку не было — медведя это только разозлило. Он на неё нарычал и отвернулся. Его, точнее меня, теперь, понимаешь ли, хорошо кормят, от подачек отказался. Не вкусно ему. Ещё и натирает мясо чем-то… Вкус странный. Раньше выбора не было — ел, что приносила. А теперь нос воротит. Интересно, как давно она это проворачивает?

— Вот эта часть мне совсем не нравится, — нахмурилась я. — Где она что-то пшикает и натирает. Давай я это мясо заберу, а утром разберусь, что это было?

— Было бы здорово. Сам об этом подумал. И напшиканное это тоже бы как-то…

— А ты по запаху не можешь понять?

— Медведь говорит, перцем сильно пахнет. Этим перебивается запах. Я, пожалуй, сейчас в другую комнату спать пойду, а завтра разберусь, — Решил Йохан и, придерживая одеяло, замотался в него, словно в кокон, и, буркнув что-то неразборчивое, направился к выходу.

— Хорошая идея, — Кивнула я и встала с пола. Сходила на первый этаж, взяла кусок промасленной бумаги и забрала мясо из комнаты. Сложила все это в пакет и убрала в холодильный шкаф.

Завтра займусь. Обязательно. Ну или после кофе… Как пойдёт.