Страница 25 из 125
Эксперименты он продолжал проводить в том же темпе. Не знаю, чего он добивался, но всегда перед непосредственным ритуалом ранил мне палец или руку. Я понимала, что «ранение» должно было как-то показать «успех» ритуала. Какого результата он ожидал? Кровь должна измениться? Засветиться? Стать перчёной? Это вряд ли. Он никогда не пробовал попробовать ее на вкус. Запылать? Что превратится в чистый поток магии? Были такие научные теории. Кто знает.
Сейчас же он все сильнее расстраивался, когда ничего не происходило. Но стало понятно, что он начал торопиться. Ритуалы и зелья стали чаще, агрессивнее, сильнее. Я — восстанавливаться хуже.
Дошло до того, что как-то утром я нашла на подушке куски своей кожи. Ужас накрыл меня. Магия вырвалась, но я не обратила на это внимания. Бежала до зеркала, как безумная. Но кроме розовых участков кожи в тех местах, где она отвалилась, ничего не было.
Граф этому не обрадовался, скрепя сердцем временно все приостановил и запил. Жестко и много. В эти дни слуги боялись показаться в коридоре. В пьяном бреду он периодически все крушил вокруг. Запустил графин в свою личную «горничную», после чего она отслеживалась неделю.
Не скажу, что мне было все равно, но у слуг было то, чего была лишена я — возможность уйти. Так что я не чувствовала ни вины, ни стыда.
К тому же эта передышка помогла выдохнуть и восстановиться. Пусть и не полностью.
Спустя пару месяцев он начал снова по новой методике. Делал это снова мягко, хоть и было видно, как он нервничает.
Так мы-таки дожили до моего одиннадцатого дня рождения. С момента смерти мамы прошло два года.
Я снова увиделась с долгожданными родственниками. В этот раз они не захотели заходить в дом категорически. Предпочли погулять по саду. Я поняла, что им есть что рассказать. Вот и хотят найти место потише. Когда мы отошли в самую глубь, дедушка признался:
— Катарина, это последняя наша встреча.
— Как?! — опешила я. Отчим же обещал!
— Мы переезжаем в Сонру.
— А я? — едва не плача, спросила я.
Тут вмешалась бабушка, присев на лавочку и с силой утянув меня за собой.
— Катарина, мы для тебя это и делаем, — сказала она. А я вскинулась, ожидая объяснений.
Деда добавил:
— Там у графа не будет точек давления на тебя. Во всяком случае, это будет намного сложнее. И без официального запроса он не сможет даже разыскать нас. Нам сделал предложение наш давний друг о переезде. Это на другом конце их страны.
Я все понимала. Они правы, но не удержалась и всхлипнула.
— Ну что ты, внуча. Не плачь. Так ты сможешь от него уйти, когда повзрослеешь, — начал уговаривать меня дед.
— Внуча, мы видим, что творится что-то не то. Ты и выглядишь вроде и как ребенок, а глаза, как уже у взрослой женщины. Такие, что смотришь и не по себе становится. Не должны быть такие глаза у девочки одиннадцати лет.
— Я вас пугаю? — спросила я, утирая слезы.
— Нет. Ты наша. Наша любимая внучка, и это неизменно. Но он с тобой делает что-то неестественное. Уходи от него сразу, как сможешь. Сбеги, если потребуется, — наперебой заговорили они. — Ты ребенок, и это неправильно — бросать тебя одну, но мы не видим другого выхода. Мы оставили тебе небольшую сумму денег у нашего соседа. Это недостаточно, чтобы купить дом, но достаточно, чтобы уехать. Ты помнишь месье Пьера?
— Да.
— Вот. У него. Мы тебя очень любим. Если сможешь от него уйти, мы всегда будем тебе рады. Где бы мы или твоя тетя с семьёй не были.
— Спасибо, — прошептала я осипшим голосом и снова обняла их.
А когда оторвалась они продолжили:
— Наш переезд — это секрет. Мы не продаем дом. Оставим большинство вещей тут. Никому об этом не говори. Мы никому, кроме тебя, не рассказывали.
— Амели с мужем и детьми уже уехали. Якобы на море. Отдыхать. Там они морским путем доберутся. Мы выезжаем завтра с утра и уже не вернёмся.
Я обняла их ещё раз сильнее.
— Тогда лёгкой и безопасной дороги. У вас все есть для этого?
— Да. Не переживай. Если будешь нас потом искать, спроси Артура Массимо в таверне «Хитрый лис» в Олиме. Это столица людского государства.
— Я знаю. Хорошо.
— Запомни, не говори никому. И таверна «Хитрый лис», Артур Массимо.
— Я поняла.
— Хорошо, — нервно засмеялась бабушка и махнула своими руками в воздухе, как бы обмахиваясь.
С возрастом они постарели немного, но оба ещё крепкие.
Дедушка чуть подобрел. Теперь он обладатель не только крепкой коренастой фигуры, но и небольшого пузика. Нос я взяла от дедушки. Чуть длинноват, чтобы считаться красивым.
Бабушка же всегда была пышкой, но ее это только красило. Вздёрнутый носик, пухлые румяные щёчки и широкая улыбка, как и у меня. Густая копна волос. Бабушка сегодня их заплела в косы и уложила на голове короной, вплела в нее красивую широкую зелёную ленту в цвет платью. Красавица.
Мы прогуляли весь оставшийся день. Снова до самой темноты. А потом попрощались и обнялись, возможно, уже навсегда. Даже не возможно, а скорее всего.