Все дело в кузнеце

Глава 38. Возвращение

Возвращение в мир живых далось мне нелегко. Казалось, грудь горит огнем, руки вырывают, и вообще все тело находится в агонии. Больно было так, что впору орать и рвать на себе одежду. Но я не могла издать ни звука, пошевелить и пальцем. Закончилось же это резко, толчком. Глаза распахнулись. Их обхог свет.

Я полулежала в объятиях. Меня мягко кто-то поглаживал по голове и в горе раскачивался маятником. Я чувствовала, как дыхание этого кого-то щекочет волосы около уха. И рукой теребит прядь моих длинных распущенных волос. Адриан таки сорвал заколку в процессе боя, — заметила я. Собственно, поэтому мне и приходилось под конец отслеживать действия его рук и отбиваться от летающих кинжалов.

— Прости меня, — послышалось надсадное у самого моего уха.

— За что? — прохрипела я. В горле пересохло, словно наждачкой прошлись.

— За то, что не спас, — послышался ответ такого родного голоса, убитого горем. Он не понимал, что я жива и отвечаю ему.

— Ты спас. Просто ещё не понял это, — ответила я и выбралась из объятий.

Передо мной оказались знакомые карие глаза. Такие родные. И такие пустые. Судя по выражению лица, он не верил, что это я. Сказать по правде, в этот раз я и сама не верила, что жива.

— Это не можешь быть ты… Я… Я сам видел, как ты умерла. Я пытался остановить кровь, но не смог. Ты ушла.

Ну вот. Что и требовалось доказать!

— Я жива. Ты меня спас. Вот если бы ты дал ему отрубить голову, вот тогда я бы умерла окончательно, — попыталась внести ясность я.

— Так не бывает…

— Бывает. Смотри, — я подняла свой нож и полоснула по ладони. Ладонь привычно не засветилась. Кровь потекла. Медленно, тягуче. Но впервые, не останавливаясь.

Я застыла на секунду, потом подскочила, рванулась к рюкзаку. Йохан встрепенулся, догнал, выхватил из моих рук аптечку и помог мне обработать порез, наложить повязку.

— Я не понимаю, — пробормотала я. Меня трясло. Я только что вернулась с того света после раны, которая должна была меня окончательно убить, но не убила. И какая-то царапина…

— Что ты не понимаешь? Ты полоснула себя по руке, пошла кровь. Всё логично, — рассердился медведь, вдруг забыв обо всём, и начал на меня орать.

— Она должна была затянуться! — нисколько не уступая ему заорала я в ответ.

— Ты уверена? — приподнимая одну бровь с сарказмом уточнил он.

Я встала как вкопанная и опустила взгляд.

А уверена ли я?

Уверена ли я?

Я… я жива. Я уверена. Боль отрезвляет лучше любых вещей.

Но сейчас… неужели?

И тут я заметила странность. Волосы, которые лежали на груди, были белы как снег. Полностью. Я провела по ним рукой, подёргала. Больно. Перекинула всю мою гриву до пояса вперёд и поняла, что стала седой. Совсем. Белой как снег.

Не может быть. Пожалуйста!

Я закрыла глаза и сосредоточилась. А открыв, увидела, что вся листва, ветки, мелкие камни и ещё бог знает что, на километры вперёд повисли в воздухе.

Слёзы полились из глаз сами.

Я стала прежней. Я — нормальная! Я больше не бессмертная.

О, боги!!!

Меня трясло. Так сильно, что я не могла успокоиться. Смех перемешался с рыданиями.

Оборотень подошёл ближе и обнял медвежьей хваткой, пытаясь утешить, а я вцепилась в него в ответ.

— Не плачь. Не знаю, что случилось, но не плачь. Мы всё решим, — зашептал он мне в испуге. — Я сделаю для тебя всё. Слышишь!

— Это слезы радости, — пояснила я сквозь рыдания. — Я пятьдесят лет ждала и одновременно боялась того, когда этот момент наступит. И наступит ли вообще. Теперь я могу жить обычной нормальной жизнью, как все! Я снова я, понимаешь? Я снова смертна.

Больше он ничего не говорил, лишь крепко держал и мягко поглаживал по волосам.

Не сразу, только наплакавшись и успокоившись спустя время, я заметила, что мужчина совершенно голый.

— Эм, Йохан, а тебе не холодно? Всё же не май месяц, — растерянно спросила я совершенно тупую вещь.

— Холодно. Но я рванул сразу, как понял, что тебя рядом нет. Добрался до города и там уже нашёл вас на рынке.

— Так мне не показалось? Я подумала, что ты мне уже мерещишься, что обозналась.

— Нет. Я специально ушёл, чтобы понять, что происходит. Всё же не верил, что ты просто так сбежала. Следил. А потом… увидел всё это и не сдержался. Вмешался…

— Спасибо.

— Пожалуйста, — с нежной улыбкой ответил он.

А я поёрзала, не зная с чего начать, но это было важно. И это необходимо было сделать. И это должна была сделать я сама. Срочно.

Вдох, выдох…

Давай, Катарина, ты сможешь. Будь смелой.

— Я должна признаться тебе в ужасном. Боюсь, после этого ты меня как минимум выгонишь или прикопаешь под кустом, — с волнением произнесла я.

Все правильно. Лучше сейчас, чем потом. Думаю, отсутствие артефакта уже заметили и будут искать виновника. Йохан говорил, что волну силы, исходящую от артефакта, чувствуют все оборотни. А её больше нет.

— Что же такого страшного ты совершила? — спокойно и как-то обречённо спросил он, выдыхая мне в волосы.

— Я… Это я взяла яйцо, ваш артефакт защиты. Я не хотела. Но у меня не было выбора. Адриан обещал убить тебя, если бы я этого не сделала, и сдать меня.

— Угу. И ты решила, что я не смогу защититься? Что меня надо спасать?

— Я видела, на что он способен. Он очень опасен.

— Ну, не так и опасен, ты хотела сказать.

— Я не представляю, как тебе это удалось, — всё ещё дрожа, призналась я. — Он действительно силён.

Йохан распахнул объятия и упёрся своим лбом о мой.

— Потому что я люблю тебя. Для тебя я бы сделал даже невозможное.

— Я тоже люблю тебя, — всхлипнула я. — Какая же я дура!

— Это да, но какая бы то ни была — вся моя.

Обратный путь мы проделали несравнимо быстрее. Во-первых, Йохан знал более короткий путь. Во-вторых, я ехала почти всю дорогу у него на загривке, а медведь, оказывается, развивает приличную скорость, когда бежит.

В деревне ничего не изменилось. Казалось, моего отсутствия никто и не заметил.

Мы вошли в дом. Я скинула сапоги и первым делом собрала артефакт обратно и поставила на место за гобеленом.

Раздеться я не успела. За дверью раздался стук. Я замерла, Йохан напрягся и показал мне стоять, где стою. Накинул на себя штаны, рубашку и отворил входную дверь.

За дверью стоял арканский отряд стражи в полном составе. С оружием на изготовку. Сердце упало. Это за мной. И, как подтверждая мои слова, главный произнес, демонстрируя свиток: