Этот монстр мой

Она открыла глаза, ошеломлённая отсутствием удара. Рот сам собой приоткрылся. Кадра стоял перед ней, одной рукой удерживая запястье Красной Туники, пригвоздив его к столу так сильно, что костяшки, казалось, впечатались в дерево. Мужчина взвыл от боли в раздробленных пальцах, а Кадра повернулся к ней. Его суровое лицо застыло в выражении, странно похожем на шок. Пошатнувшись, она смотрела на него в ответ, совершенно не понимая, зачем он перехватил удар. Тишина распространилась между ними и повисла над ошарашенной толпой, прежде чем к ней вернулся дар речи.

— Мальчик жив? — пролепетала она.

Кадра бросил взгляд на продолжающего кричать Красную Тунику. Что бы мужчина ни увидел в этих глазах, это мгновенно развязало ему язык.

— Он жив, чёрт возьми!

Правда. Она кивнула Кадре, прошептав молитву благодарности Эльсарам.

— Ты вернёшь его, — Кадра облокотился на стол, игнорируя попытки Красной Туники высвободить сломанные пальцы. — Есть ли другие, похожие на него?

Знакомое прочищение горла. Выглядя разъярённым, Хелвус подошёл к Кадре.

— Это не имеет значения. В этом суде только один истец.

Её сердце упало. Правда. Корпус позволял подавать прошение о помощи только самой жертве или её семье. Если семьи других должников-рабов не знали, что их близкие удерживаются в плену, то спасти их не было никакой возможности. Закон требовал наличия истца, ответчика и подтверждённого преступления, чтобы пробудиться от своего сна. Чувствуя внутри пустоту, Сарай вернулась на своё место, чтобы продолжить запись.

— Мальчишке не следовало соглашаться на работу, если он был не готов к нагрузкам, — аргументировал Хелвус. — Или его отцу стоило лучше стараться выплатить долги. Тетрарх Туллус узнает об этом, если нас накажут за следование законам бизнеса.

— Прибыль превыше всего, конечно, — Кадра выглядел скучающим. — Но должники-рабы по-прежнему вне закона, Мастер Гильдии.

— Мальчик согласился сам! А любой вред — лишь поверхностный.

Взглянув на рыдающего истца, она крепче сжала ручку. Но даже Кадра не мог сделать многого. Корпус диктовал, что наказанием за незаконное удержание является осуждение на каторжные работы — срок в печально известных суровых шахтах Ур Динье. Этот срок мог быть сокращён из-за смягчающих обстоятельств: начального долга, пола мальчика, того, что он пришёл добровольно, и даже того факта, что он не погиб. Истцу повезёт, если Красная Туника получит хотя бы шесть месяцев.

Когда тирада Хелвуса закончилась, Кадра кивнул:

— Он отправится в шахты на год.

— Гильдия Металлов — это источник жизненной силы…

— Без руки.

Она выронила ручку, когда базар взорвался хаосом: радостные крики смешались с яростными воплями членов Гильдии Металлов. Первобытная дрожь пронзила её, когда Кадра улыбнулся, с пугающим предвкушением глядя на оцепеневшего Красную Тунику, который в ужасе рванул руку из-под стола.

Толстые костяшки пальцев Хелвуса сжались.

— Это зашло слишком далеко. — Он щёлкнул пальцами, подзывая одного из гильдейцев. — Сообщите Старшему Тетрарху Аэлиусу, что этого человека нужно приструнить. Твой бред может сходить с рук в этом Квартале, Кадра, но я не позволю калечить моих людей за…

— Нападение, — мягко подсказал Кадра.

Нападение?

— На кого я напал?! — взревел Красная Туника, перекрывая ярость толпы. Его взгляд зацепился за неё, и он скривился: — На неё? Я её не ударил!

— Нет, — согласился Кадра. — Ты ударил меня.

Мужчина застыл, издав почти жалкий всхлип ужаса. У Сарай отвисла челюсть.

Он гениален.

— Любой, кто наносит вред Тетрарху, лишается причинившей вред конечности, — процитировала она Корпус, — будь то рука, глаз или язык.

На сколько шагов вперёд просчитывал Кадра, когда она начала действовать по своему плану?

Красная Туника упал на колени:

— Простите меня, Тетрарх Кадра! Я заплачу вместо того, чтобы лишиться руки. Сколько угодно! Гильдия поможет! — Он перевёл умоляющий взгляд на Хелвуса, но тот лишь фыркнул, развернулся на каблуках и зашагал прочь, расталкивая толпу.

— Хладнокровно, — заметил Гай, а затем закатил глаза. — Минутку, Проситель Сарай.

Он зашагал туда, где Красная Туника пытался высвободить руку из-под стола. Гильдеец рванулся было к толпе, пытаясь сбежать, но Гай вцепился в его тунику и поволок обратно к столу, прямо между ней и Кадрой.

Желчь подступила к горлу при звуке обнажаемого металла. Меч Кадры сверкнул на солнце, в то время как другой стражник подошёл к Красной Тунике, чтобы прижать его руку к дереву поперёк стола.

— Умоляю, только не руки! — Красная Туника — боги, она до сих пор не знала его имени — вцепился в стражников. — Не отнимайте мой хлеб! Этого больше никогда не повторится!

Кадра оскалился в улыбке.

— Именно это я и гарантирую.

Он обрушил меч вниз прежде, чем она успела отвернуться.

Мерзкий хруст. Кровь брызнула по столу, попав в её чернильницу. Конечность ударилась о землю, отсечённая ниже плеча; белела оголённая кость. Она не могла вдохнуть.

Крича, мужчина заскрёб в грязи, пытаясь схватить обрубок и прижать его к зияющей ране, будто край мог сам срастись.

— Мне нужен целитель! Приведите целителя!

Кадра поднял руку. Конечность вспыхнула пламенем, быстро истлевая на глазах у воющего Красной Туники.

И та тихая, чудовищная часть её души — улыбнулась.

Она вскочила так резко, что мир перед глазами поплыл, и пошатнулась, направляясь к истцу. Тот смотрел на происходящее пустым взглядом. У Сарай горели глаза. Столько кровопролития, а никто так и не спросил, чего хотел он сам.

Она опустилась перед ним на колени.

— Ты в порядке?

— Да. — Она замерла, когда лицо мужчины исказила кровожадная ухмылка. — Да, хвала Гневу. Ублюдок заслужил это. — Он сжал её руки своими мозолистыми ладонями, и она с трудом подавила желание дёрнуться. — Приятно, правда? Видеть справедливость.

Жар за её глазами разлился, словно пятно. Она отвела взгляд, заглянула внутрь себя — туда, где внутри её головы томилась чёрная сила, широко ухмыляясь. Что-то, чему она не хотела давать имя, перехватило горло.

— Да, — прошептала она. — Да простят меня боги. — Приятно.