Этот монстр мой

Какой-то жуткий звук ворвался на их поле битвы. То ли визг, то ли предсмертный хрип — он заставил ее резко обернуться в поисках оружия. Плешивеющий мужчина пал к ногам Кадры.

— Тетрарх Кадра! Вы оказали честь моему скромному жилищу! — завыл он, вцепившись в подол мантии Кадры.

Сарай вздохнула. Да, да. Почему бы вам просто не признать его официальным божеством прямо сейчас? Аэлиус мог бы стать Святым, а Кадра — занять свое место среди Окаянных. Стоит признать, у последних титулы звучат куда эффектнее. Взять хотя бы Перфидию, Окаянную Графиню Заговоров. Ее брови поползли вверх, когда Кадра потянулся к рукам мужчины, словно суровый бог, снизошедший к члену своей паствы. Кадра, Окаянный Принц Наказаний. Она ухмыльнулась. А в этом что-то есть.

— Простите меня. Выдался тяжелый день. — Децимус вытер глаза, запахивая полы домашнего халата. — Чем я могу помочь в поисках убийцы?

— Мы хотели бы осмотреть вещи Йовиана, — мягко произнес Кадра.

— Конечно, да! Они в его кабинете. — Указав на запертую комнату, Децимус принялся искать ключ.

— Почему Йовиан жил в Квартале Тетрарха Кадры? — вмешалась она. — Разве Тетрарх Аэлиус не предоставляет своим Просителям дом?

— Ты не найдешь правосудия в судах. Не тогда, когда монета решает всё. — Она напряглась, когда Кадра повторил слова, сказанные ею при их первой встрече. — Но я найду ответственных, и обещаю тебе: они заплатят той же монетой.

— Конечно, — яростно закивал Децимус. — Конечно! Убей их всех.

Челюсть Сарай сжалась. Вот, значит, как Кадра прививал каждому свой фирменный стиль насилия. Он брал их разбитые сердца и перековывал осколки в кинжалы. И всё же, несмотря на то, какой образ сострадающего он выстроил, глаза Кадры оставались пустыми. Когда всхлипы Децимуса утихли, он отнял руку, которой его утешал. — Нам нужно, чтобы нас оставили одних на время обыска.

И вот так просто — сострадание испарилось. Как этого никто не замечал, было выше её понимания.

— Конечно, — Децимус замялся. — Если позволите спросить, Тетрарх Кадра, почему вы решили возобновить расследование? Я полагаю, в Ур Динье нет недостатка в делах.

— Но есть недостаток в Просителях. — Черные глаза нашли её. — А у меня теперь есть своя собственная, которую нужно беречь.

Будь он проклят во всех десяти преисподних. Сарай одарила Кадру взглядом, полным чистого отвращения, пока Децимус и его служанка стояли с открытыми ртами, словно он сделал ей предложение. Прежде чем они начали слагать гимны в честь Кадры, она выпроводила их из кабинета и захлопнула дверь.

Прислонившись спиной к дереву, она поджала губы в тонкую линию.

— Будь любезен, оставь меня за пределами своих игр. Эти двое сделают всё, что ты прикажешь. Тебе не нужно использовать меня, чтобы получить пару секунд всеобщего обожания.

Он выглядел заинтригованным. — Разве я именно это делал?

— Мы расследуем убийство. Ничто из этого не связано с тем, что ты… — Заботишься о моей безопасности. Оборвав фразу, она принялась осторожно пробираться по комнате, остановившись у поваленного стола Йовиана. — Есть что-то конкретное, что мне стоит искать? Переписку с убийцей?

Настенный светильник вспыхнул едва заметным движением руки Кадры.

— Переписку, — задумчиво повторил он. — У тебя есть подозреваемый на примете?

— Я этого не говорила, — быстро пробормотала она. Слишком быстро. Избегая его пронизывающего взгляда, она втиснула пальцы под угол стола Йовиана и приподняла его.

— Интересно. — Его голос упал до шепота. — Есть кто-то, кто, по-твоему, толкнул Йовиана навстречу смерти?

Обернувшись, она замерла при виде темной улыбки Кадры.

— Нет.

Он сделал шаг ближе.

— Он должен был истечь кровью. Не в силах позвать на помощь. Лежа в руинах собственного тела.

Перестань. Грудь сдавило, она изо всех сил старалась дышать ровно.

Он присел на корточки с противоположной стороны стола, который она всё ещё удерживала.

— Твой подозреваемый находится в этой комнате?

Ее руки онемели. Стол с грохотом рухнул, при ударе от него отлетели щепки. Она замерла, хватая воздух короткими вдохами.

Ухватившись за целый край, Кадра резким движением поставил стол обратно.

— А ты говорила, что не боишься меня.

— Я и не боюсь, — огрызнулась она.

— Хм. — В этом слоге было столько недоверия, что его хватило бы на целую книгу.

Не теряй самообладания.

— Если это был тест на мою… — она заставила себя промолчать, — …интеллект, то он был в дурном вкусе.

— Проситель должен учитывать все возможные пути.

Сарай сжала кулаки, чтобы не задушить его.

— В таком случае, прошу. Если здесь есть что-то, что уличает тебя, непременно дай мне знать.

Устремившись в другой конец комнаты, она принялась перебирать скелеты разорванных книг. Бросив в её сторону нечитаемый взгляд, Кадра занялся столом, надавливая крупными ладонями на углы поверхности в поисках потайных ящиков. Небо светлело, пока они прочёсывали кабинет, наводя порядок по ходу дела. Она держалась в противоположном от Кадры углу, пока стулья вставали на место, книги собирались воедино, а письма сортировались. Утро наступило, когда Сарай поставила на полку последний том.

— Я не понимаю, — призналась она. — Здесь нет ничего, что хоть отдалённо тянуло бы на обвинение в преступлении. В чём именно признали виновным Йовиана, раз Тетрарх Аэлиус распорядился опечатать записи в Зале Архивов?

— В государственной измене.

Она ахнула. — Как ты вообще можешь это знать?

— Стены. — Кадра кивнул на руну, начертанную повсюду.

— Некоторые люди поклоняются Лорду Смерти.

— Модрай — это ещё и руна Призыва.

Челюсть Сарай отвисла. — Он пытался призвать Смерть?

Существовал ничтожный шанс призвать одного из Эльсаров, Светлых или Тёмных, если знать правильную последовательность рун и обладать силой, чтобы направить её в них. Помимо выгоды для священников, надеявшихся возвыситься до пророков, боги исполняли одно желание тому, кто их призовёт — приз, способный изменить жизнь отчаявшихся. Но колоссальные затраты силы, требуемые для этого, убивали почти всех, кто пытался совершить Призыв. Успешных попыток не было уже десятилетиями.

Он отложил свиток. — Что ты знаешь о самом суровом наказании в Корпусе?

— Быть забитым до смерти, разве нет?

— Совершение Призыва в Аэквитасе.

Она развернулась к нему, разинув рот. — Ты не можешь говорить это всерьёз.