Этот монстр мой

— Хм. — Он сделал глоток вина, впиваясь в неё взглядом. — Это чертовски полезнее, чем страх.

Правда. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Потянувшись к своему бокалу, она залпом выпила вино. Оно разлилось внутри тёплой, дурманящей волной.

— Помедленнее. — В его взгляде не было насмешки, только холодная оценка.

Она гадала, что промелькнуло в его мыслях, когда он рассматривал её тело. Когда он отошёл. В его прекрасном голосе не было ни грамма эмоций, когда она умирала. А её всю трясёт просто оттого, что он коснулся…

Сарай поставила бокал. — Спасибо за вино, Тетрарх Кадра. Мне следует…

— Почему ты стала Просителем?

Чтобы найти тебя. — Чтобы принести немного пользы этому миру. — При виде его поднятой брови её челюсть сжалась. — Чтобы отстаивать закон и следить за тем, чтобы свершалось правосудие.

Он переваривал это мгновение. — Какое именно правосудие?

— Честное и прозрачное.

— Много такого видела?

— Недостаточно. Но я намерена дать его столько, сколько смогу.

Резкий, неприятный звук. Сарай вздрогнула, прежде чем осознала, что он смеётся. Для человека с таким прекрасным голосом этот звук был безобразным. Пустым.

Он подавил смех глотком вина. — Полагаю, ты невысокого мнения о сожжении людей заживо.

Он провоцировал её. Она сжала зубы, отказываясь отвечать.

— А как насчёт увечий? Кастрации? Обезглавливания?

— Всё это звучит как одно и то же, — процедила она сквозь зубы.

— А если я скажу тебе, что это и есть правосудие?

Не говори этого. — Я бы сказала, что вы Тетрарх, а я ваш Проситель всего один день, так кто я такая, чтобы ставить под сомнение ваше мнение?

Уголок его жёсткого рта приподнялся. — По крайней мере, ты знаешь, что судебные процессы не выигрываются на эмоциях.

Её глаза сузились. — Нет, они решаются с помощью юриспруденции, которую вы не приняли во внимание на суде. Свод законов предусматривает, что наказание за убийство — смерть через повешение. А не испарение в адском пламени… — Она осеклась, заметив хищный взгляд, появившийся в глазах Кадры.

— Неужели?

Преисподняя. Он спровоцировал её. Отпустил ту колкость насчёт эмоций, чтобы вытянуть реакцию. И у него получилось.

— Ты когда-нибудь видела повешение? — голос Кадры звучал с любопытством.

Она прочистила горло, проклиная себя за то, что клюнула на наживку.

— Я слышала о нём. — Несколько лет назад в Саль Флумен повесили насильника. Говорили, что достаточно одного рычага, один хруст шеи — и всё кончено. Меньше часа, и с этим было покончено.

— Что ты об этом думаешь?

Она лихорадочно искала ответ. — Как наказание, оно кажется… — она запнулась на слове, — гуманным.

— И ты веришь в гуманный ответ на то, что совершил Энниус?

— Не обязательно становиться монстром, чтобы наказать другого.

— А-а. — Он лаконично улыбнулся. — Ты морально выше.

— К черту… — Сарай плотно сжала губы. Она пришла сюда за местью. А не для того, чтобы спорить с этим… — она осторожно подняла взгляд на шестифутового безумца. — Мои убеждения не важны. Я просто была удивлена, что Тетрархия одобряет отступление от установленного закона.

— Тетрархия одобряет почти всё. Несмотря на то, что я сделал сегодня, я остаюсь одним из самых влиятельных людей в Ур Динье. — Он помолчал. — Как это сочетается с твоими убеждениями?

— Не Тетрархия дала вам власть. Её дали люди, выбрав вас.

— Значит, ты не согласна с их решением.

Она выдохнула, пытаясь вернуть самообладание.

— Тетрарх Кадра, я не в том положении, чтобы делать подобные оценки. Пока вы служите народу так, как они того желают — а судя по сегодняшним ликованиям, вы справляетесь превосходно — моё мнение не имеет значения.

— А если я скажу, что твоё мнение первостепенно?

Она вскинула руки. — Ради всех богов, почему?

— Потому что тебе придётся выбирать.

— Между чем?

Его лицо ещё никогда не выглядело более жестоким. — Тетрархией. И мной.

Правда. Она открыла рот от изумления, но уже через секунду разразилась смехом. Громким и недоверчивым. Глаза защипало от слёз, она вцепилась в край его стола, чтобы не упасть.

— Я могу дать вам этот ответ прямо сейчас, — выдавила она сквозь смех.

— Переспи с этой мыслью. — Взгляд Кадры был непроницаем.

— Она не изменится, — заявила она.

— Тогда тебе не обязательно давать его сейчас. — Он даже не выглядел обеспокоенным.

— Почему я вообще должна кого-то выбирать? — осмелилась спросить она. — Вы — часть Тетрархии.

— Я планирую разорвать её на части. — В его глазах было что-то тревожное. Не насмешка и не жестокость, а нечто бесконечно более пугающее своей безымянностью. — И ты не захочешь стоять у меня на пути.

Правда. Хорошее настроение испарилось. Она не осознавала, что сделала шаг назад, пока чуть не споткнулась о его диван для чтения.

— Почему? — И почему вы говорите это мне?

— Потому что закон этой земли неверен, — тихо сказал он, глядя на неё, и каждое слово звучало правдой. — И ты это знаешь.

Её сердце пропустило удар. Долго подавляемая часть её существа вздрогнула и проснулась, загремела цепями в своей клетке — сплошной голод и острые зубы, словно она ждала именно этой секунды. Она затолкнула эту тьму обратно, глядя на Кадру с тонущим в душе осознанием: она проснулась ради него.

Кадра умеет влезать людям в голову, — предупреждала Цисуре.

Откуда вы знали? Как вы заглянули в меня?

Он выглядел ещё более довольным её молчанием. Запустив руку в халат, он бросил ей ключ.

— Наверх. Левая спальня. — Его взгляд не отрывался от неё. — Доброй ночи, Сарай из Арсамеи.

Слишком потрясённая, чтобы отвечать, она лишь слабо кивнула и направилась вверх по лестнице в глубине кабинета, проводя пальцами по незнакомым рунам на ключе, словно они могли вернуть ей опору. Это, должно быть, ключ, открывающий его защитные чары. Она сможет входить в башню Аоран, когда пожелает.

Достигнув антресоли, с которой открывался вид на кабинет Кадры, Сарай посмотрела вниз через перила. Она сдержала ругательство, когда планировка башни Аоран стала ясна. Единственная лестница начиналась прямо из кабинета Кадры, оставляя верхние уровни на виду. В тот момент, когда она выйдет из комнаты, он узнает об этом. Никакого шпионажа в этой башне не получится, если только он не будет отсутствовать.