Этот монстр мой

Во второй раз в жизни Сарай без сил опустилась на помост Эквитаса, чувствуя, как со всех сторон на неё накатывает волна ярости аудитории. Она не могла представить, сколько людей потеряли близких из-за удара молнии или несли груз вины за смерть, вызванную отсутствием веры. Она не завидовала сейчас Гильдии Металлов. Четыре года жадности и смертей подошли к концу. Жаль, что Джовиан и Ливия не дожили до этого дня.

Нарушая традицию собираться в центре сцены для финального поклона, Тетрархия разделилась. Кадра и Кассандана направились в одну сторону, а Аэлиус и Туллус быстрым шагом ушли в другую. Сарай попыталась нырнуть в коридор, ведущий к массивной статуе Аэлиуса, но Цисура перегородила ей путь.

— Нам нужно поговорить.

— Нет, не нужно. — Сарай попыталась обойти её, но подруга вцепилась ей в руку.

— Я не позволю тебе продолжать в том же духе. — Огонёк в глазах Цисуры вызвал странный холодок в спине Сарай. — Ты сейчас же соберёшь свои вещи и покинешь башню этого садиста. Немедленно.

— Клянусь всеми Высшими Эльсарами, если ты ещё хоть раз попробуешь принудить меня лизать сапоги Аэлиуса, я сожгу его башню дотла.

— Ты…

— Цисура, хватит, — вмешался Анек, положив руку ей на плечо. — Ты и твой Тетрарх уже сказали всё, что хотели, в суде. Вы проиграли. Живите с этим.

Цисура, казалось, была готова закричать; её руки сжались в кулаки, прежде чем она в ярости ушла. Сарай с облегчением выдохнула. За пределами Эквитаса Кадра стоял, скрестив руки на груди, а рядом с ним — Кассандана, склонившая темную голову близко к его плечу. Ревность в груди Сарай сжалась туже при виде красивых черт старшей женщины и того, как привычно она взяла Кадру под локоть, очевидно, чем-то раздражённая.

Кассандана не интересуется мужчинами, — напомнила она себе, подавляя иррациональный порыв проехать на Каэлуме прямо между ними.

Проследив за её взглядом, Анек усмехнулся: — Она его отчитывает. И заслуженно, учитывая, что он только что объявил о своей слабости всему Ур-Динье. — После паузы они кивнули в сторону Академии: — Поехали со мной.

Она последовала за ними, бросив прощальный взгляд на Кадру, с тревогой заметив, что он по-прежнему выглядит слегка не в своей тарелке. Луны уже высоко поднялись над горизонтом к тому времени, как Сарай и Анек пробились сквозь толпу, нашли своих лошадей и покинули Эквитас.

— Четыре года назад, — лицо Анека напряглось, — у подножия башни Сидран нашли тело. Всмятку, как тыква.

Вздрогнув от внезапного упоминания девушки из башни Сидран, Сарай поморщилась: — Я слышала.

— Я стала Просителем из-за неё, — сказала Анек. — Если бы мертвым нашли Хариона, стражники бы зашевелились. Но это была девчонка не старше меня. Чужая для этого города. Поэтому её окутали слухами, завернули в апатию и закопали, как обычный мусор.

В горле Сарай запекло.

— Я поняла, что эти люди сделают то же самое со мной. Наверное, вглядывались бы в мой труп и смеялись, узнав, наконец, мой пол. — Анек издала безрадостный звук. — Но всё изменилось после избрания Кадры. Он был жесток, но всегда справедлив. — Анек пристально посмотрела на неё. — Ты солгала. Кадра стоял за забастовкой, верно? — На молчание Сарай они улыбнулись. — Вот почему люди любят его. Он безумен, но он не будет сидеть сложа руки, глядя, как людей хоронят заживо.

— Иногда я не знаю, делает ли он это потому, что ему не всё равно, или потому, что считает их преданность полезной в войне, которую он ведёт, — призналась она.

— И то, и другое, — легко отозвалась Анек. — Любой, у кого есть голова на плечах, понял, что он сделал это, чтобы защитить тебя. Так же, как все сложили два и два, увидев, как Аэлиус и Туллус застыли, когда ты достала скутум. — Напряжение вернулось на лицо нейтралиса. — Но Кадра так долго выживал лишь потому, что у него не было слабых мест. Он был неизменен, как шторм. Однако последние два с половиной месяца все видят, как он смотрит на тебя так, словно хотел бы… простите за выражение… прижать тебя к стенке и овладеть тобой.

Щёки Сарай вспыхнули.

— На самом деле между нами ничего нет. Мы не… — Она замолчала, когда Анек подняла руку.

— Боги, прошу, не надо. Мне не нужны такие образы в голове. — Они направили своего коня к башне Фавран. — Знаешь, я наблюдала за вами обоими в первые дни вашей работы. — На удивлённый взгляд Сарай они кивнули. — Вы с Кадрой сталкивались лбами чаще, чем делали вдох, но я видела уважение. Способность признавать достоинства и недостатки в подходах друг друга. С другой стороны, Цисура была лишь продолжением Аэлиуса.

Сарай застонала. — Боги, я не знаю, что с ней случилось.

— Она дура. — Анек выразительно посмотрела на неё. — Она будет оправдывать любое своё действие, если это поможет спасти её шкуру. Обязаны ли мы позволять ей разрушать жизни, пока она осознает, что мир — это не сплошные боги и розы? Разве элиты дают низшим классам такие поблажки?

Впечатлённая, она присвистнула. — Осторожнее. Лучше не позволяй Аэлиусу или Туллусу слышать, как ты это говоришь.

— По крайней мере, пока они не свергнуты. — Нейтралис рассмеялась, дотянувшись до плеча Сарай. — Береги своего Тетрарха. В том, что он затеял, есть что-то странное. Прежний Кадра никогда бы не решился на такое количество открытых ударов. — Анек выглядела озадаченной. — Для того, кто всегда преуспевал в тонких манипуляциях, это невероятное безрассудство.

Безрассудство. Все продолжали использовать это слово.

— Спасибо, — сказала она, понимая, что до сих пор не поблагодарила Анек за то, как сильно та рискнула, передав ей письмо Ливии. — Я бы не справилась без тебя.

Та прочистила горло, выглядя неловко.

— Да, ну. Не хотелось смотреть, как кто-то умирает. Мы неплохо справились, да? Продержались почти три месяца. — Они замолчали, прежде чем разразиться смехом. — Клянусь Эльсарами, тебе осталось всего две недели до победы в том споре с Харионом!

Сарай посчитала месяцы и хмыкнула.

— Хочешь поспорить, будет ли он достойным проигравшим?

— Я больше не буду ни с кем спорить против тебя. У тебя слишком хорошая удача.

Её улыбка дрогнула. Это означало лишь одно: она неминуемо должна закончиться.

И всё же, когда Анек помахала на прощание у резиденции своего Тетрарха, Сарай устремила решительный взгляд на Аоранскую башню.

Может быть, она могла испытать удачу ещё один раз.