Страница 7 из 109
Павел. Его уделом долго было то, что так хорошо знакомо всем живущим в нашем мире. Он восхищался вещами, строил материальные планы, рассматривал людей как скопление материальных благ, был даже несколько эгоистичен. Был во всем типичным, за исключение жажды, воли неудержимого стремления постичь смысл жизни. Он боролся с собой и проигрывал, но с каждым поражением усилий изменить себя, изменив мир, он изменял себя. Преобразую течение событий до глубины смысла. Его восприятие становилось чище, добрее, смелее и радикальней. Он научился смеяться. Эта сложная наука, вершины которой открыл ему Эвил, сделала его со временем еще более иным. Он научился изменять себя.
Земля, как и многие другие населенные планеты (не стоит утверждать, что все) не была брошена в одиночестве своего бытия. Газетные и журнальные статьи, телевизионные фильмы и радиопередачи, кричавшие об НЛО, небыли так уж далеки от истины. Хотя искали они ее в другом направлении. Планета не жила сама по себе. Ей занимались. Осторожно, не вмешиваясь во все подряд. Занимались тонко и даже с юмором. Цель этой работы была проста: ускорить прогресс, не только научный, но и культурный, и социальный.
Несколько сот человек землян курируемые представителями межпланетного Совета развития работали в тесном взаимодействии с другими народами галактики. Развитием каждой из интересных планет занимались, прежде всего, представители близким им по физиологии и психике народов. Образовывая вместе с некоторыми аборигенами Совет развития планеты. Уполномоченные этого совета внимательно следили за миллионами людей, отбирая тех, контакт с кем был бы необходим для дела. Основной целью передовых собратьев Земли было помочь народу планеты преодолеть материально ограниченное общество и вступить в новую эру развития, став более развитыми, влиться в общий процесс становления бесконечного братства цивилизации. Но дело это не было простым.
Работа на планете людей началась всего тридцать лет назад, но первых землян удалось включить в этот процесс совсем недавно. Основные проблемы возникали с психическими особенностями людей. Попросту почти никто из них до последнего времени, до эры информационного прорыва на планете, не был способен на такую степень свободы своего сознания, которая требовалась для этого непростого дела. И потому на отрытый контакт представители совета пошли только с пятью землянами. Впрочем, пользу он принес только с одним. Что же остальные? Они думали о тех с кем имели дело порой совершенно несуразные вещи.
Калугину повезло, он был сам в этом виноват. События, сперва иронично и осторожно, а затем уверенно и дерзко вырвали его из того отвратительного мирка, из которого он сам стремился вырваться, боролся, добивался успеха, но не мог.
Вселенная не создала ангелов и богов. Только разумное существо, в бесконечности форм материального облачения, живет, развивается и покоряет бесконечность в бесконечности вселенной.
Глава 5. Командующий Эвил Эви
Шум военного лагеря и крики курьеров у входа в шатер объединенного командующего заставили Эвила отвлечься от разговора с Режироном. Он попрощался и в добром расположении духа, навеянном мыслью, что его друг все-таки учится, пускай и на своих ошибках, взялся за дело. Он принял донесения, отдал обычные распоряжения дежурным офицерам и приказал послать несколько гонцов в Кер с требованием ускорить сборы городского ополчения. Затем, стремительно вскочив на поданного ему коня, отправился с эскортом из сорока драгун осматривать позиции и инспектировать укрепления. Так прошел еще один день.
С наступлением вечера раскинувшийся у берегов Рогемы лагерь стал немного затихать. В нем как будто исчезла та беспрерывная суета, которая всегда присуща армии готовящейся к решающему сражению. Но даже в такие острые часы, если в людях крепка уверенность в своем командире и собственной силе, то ни в одном движении и ни в одном жесте, сколько не ищите, вы не найдете фатального ожидания неясного. Напротив вас не покинет чувство приближение великого исторического момента. И в лагере расположенном в Рогемской низине и укрытом несколькими редутами на лежащих поблизости возвышенностях не чувствовалось страха перед надвигавшимся с юга противником.
Имперская армия, насчитывавшая 52 тысячи человек и располагавшая 30 орудиями, получив подкрепление, и приведенная в движение волей своего командующего продвигалась навстречу противнику. Располагавшему армией меньшей по численности, уже не раз терпевшей поражение и отступившей месяц назад к последнему своему оплоту на континенте. Мятежные силы, командование которыми в самый роковой момент восстания принял Эвил Эви, располагали теперь всего 22 тысячами солдат. Правда, «грязные лавочники» имели хорошую и многочисленную артиллерию, но их кавалерия была невелика и плоха.
Приняв порученное ему месяц назад командование, Эвил первым делом отвел войска на север, одновременно дав людям отдохнуть и сократив территорию, которую приходилось защищать. Многие гарнизоны были сняты и стянуты к главным силам. Эвил увеличил число офицеров на полк и приступил к отработке в армии новой тактики. Все эти меры вместе с уверенностью в победе самого полководца менее чем за две недели вселили силы и дух твердости в восставшие войска.
Лето шло к концу. Ночи становились холоднее. В одну из них в доме местного дворянина, где расположился штаб повстанческой армии, шло заседание военного совета. Большая комната была изуродована тяжеловесной старой резной мебелью. Ее стены безвкусно покрывали узорчатые обои. Разбросав бумаги по накрытому картой столу, генерал Нецино яростно доказывал необходимость оставить низину и уйти всей армией под защиту стен Кера. Другой союзный полководец, Гокер, старик лет семидесяти, но невероятно подвижный, хотя и медлительный на слова, спорил, утверждая: у армии есть только один путь - стремительно атаковать имперцев. Полковники и генералы пили, спорили или молчали. Все ждали своего командира. Совет шел уже два часа. Непрерывно поступали от разведки сведенья о продвижении противника, а граф Эви все еще не появлялся. Главнокомандующий по каким-то причинам опаздывал.
Кутаясь в длинные плащи, несколько часовых в кабасетах [2] с пиками и мушкетами расхаживали под окнами. Мирно шелестели листья под легким, но пронизывающе холодным дуновением ветра. Дождь то шел, то прекращался, то, превращаясь в ливень, заставлял морщиться солдат роты пешего конвоя командующего.
Вдруг маленький человек в широкополой шляпе верхом на превосходно сложенном, но таком же, как и его владелец, некрупном коне въехал во двор штабного дома. Назвав пароль первой группе караульных солдат, и представившись, он, поинтересовался у дежурного офицера, не прибыл ли еще командующий. Получив отрицательный ответ, путник прошел в дом и поднялся на второй этаж по скрипучей старой лестнице. Штабной зал встретил его с некоторым удивлением. Ему дали теплого вина, хлеба и мяса. Взяв блюдо, незнакомец расположился в одном из пустовавших кресел. Течение утихшего на миг разговора продолжалось в том же русле. Дождь за окном взорвался новым потоком воды.
- Если этот ливень продлится еще хотя бы час, то рассчитывать на скорое прибытие неприятеля к устью Рогемы не придется, - важно заметил полковник тяжелой кавалерии Риве.
- Эта чертова погода может затруднить и наши маневры, которые, а я на этом настаиваю, и только которые, могут еще спасти наше дело, - продолжил начатую им еще полчаса назад мысль генерал Гокер.
- Граф Эви знает, что делает, господа, - вставил, что-то пережевывая, только что прибывший незнакомец. - Будьте уверены, через два-три дня он приведет нас к победе.
Все посмотрели на гостя, но никто на этот раз ничего не сказал. Наступила пауза, которую, однако, вскоре прервал очередной гонец, сообщивший о прибытии подкрепления: шести тысяч пешей милиции керских горожан.