Страница 2 из 52
– Нет-нет, речь идёт не только и скорее даже совсем не о современной фантастике, – прервал он меня, когда я попытался подхватить разговор, вспомнив любимых мною Уэллса, Брэдбери, Лема, Стругацких, – я имею в виду фантастические произведения, написанные в самые разные периоды человеческой истории, в том числе и очень древние. Такие, например, как «О лике видимом на диске Луны» греческого философа Плутарха или «Икароменипп» сирийского писателя Лукиана, созданные ими в начале первого тысячелетия. Ну, и другие, появившиеся до и после этих. Но главное в них то, что эти произведения, поначалу наивно фантастические, потом фантастические и, наконец, научно-фантастические, подготовили научную мысль, а в итоге – и реальный полёт человека в космос.
И он начал выкладывать передо мной явно заранее извлечённые из стеллажей с бумагами и книгами к нашей встрече оригиналы и ксерокопии, распечатанные из Интернета тексты практически неизвестных для меня авторов разных времён.
– Было бы очень важно написать об этом какой-то обзорный очерк, чтобы люди узнали об огромной и разнообразной мыслительной работе, которую проделали писатели разных стран и времён для того, чтобы человечество в определенный момент своей истории вышло в космос, – перешёл он к главной части своего предложения, – но я чувствую, что не смогу этого сделать. Не получится у меня… А вот у вас, я читал вашу книгу, несомненно, получится. Так, может быть, если вам интересно, мы сделали бы это вместе?
Больше всего мне запомнилось и понравилось в том разговоре именно это деликатное «…если вам интересно». Он не просил, не завлекал чем-либо, не давил своим авторитетом и не интриговал, а ненавязчиво увлекал меня и пытался заинтересовать тем, чем определённо болел и был озабочен долгое время. Тем, что, очевидно, считал очень важным и чем очень хотел поделиться со всеми людьми, но не знал точно, как это лучше сделать. Вместе с текстами возникла загадочная красная коробочка из-под фотобумаги «BASF», явленная передо мной с какой-то особой благоговейностью и любовью, на которой рукой Газенко было написано «Космонавтика и научная фантастика». Боже, что это была за коробочка! О ней следует сказать особо.
Как старый добрый волшебник, он стал извлекать оттуда волшебные вещи. Первой появилась с научной педантичностью и аккуратностью – в цвете нарисованная таблица эпох развития человечества с обозначенными на ней узловыми событиями и именами мыслителей, учёных, писателей. Нашествие монголов и бубонная чума, малый ледниковый период и падение Константинополя, Аристотель и Бэкон, Данте и Леонардо, Коперник и Ньютон, Лютер и Циолковский, Эйнштейн и Фридман. Следом – столь же скрупулезно и красочно выполненная таблица под названием Динамика числа авторов Н.Ф., в которой был построен график изменения динамики произведений научной фантастики за все времена: от античности до конца XХ века, усреднённый за период в 20 лет. Далее шли две программные цитаты, крупно начертанные на отдельных листах. Первыми были слова Циолковского: «Сначала неизбежно идут: мысль, фантазия, сказка. За ними следует научный расчёт. И уже в конце концов исполнение венчает мысль». Вслед за ними шла цитата из Брэдбери: «Фантазия – это мечта, а мечта – это сильнейший стимул. Именно поэтому люди сумели овладеть огнём, создать орудия труда и начертать петроглифы. Фантастика – это эстетика будущего, ощущение и предвосхищение будущего». Также передо мной оказалась схема взаимоотношения литературных жанров и схема появления различных литературных произведений древности от Гомера до Лукиана, озаглавленная цитатой из «Одиссеи» Гомера «Жажда вечная неба коснуться». Затем – не менее наглядные и подробные характеристики отдельных писателей с разбором их произведений на фантастические космические темы: Плутарха из Херонеи и Лукиана из Самосаты, француза де Бержерака и англичанина Годвина, немца Кеплера и русских писателей Левшина, Богданова, Циолковского. Отдельные листы были посвящены хронологии становления научной фантастики: от американца Эдгара По и француза Жюля Верна до англичанина Герберта Уэллса и русского Александра Богданова. Особо глубокого разбора на нескольких листах в коробочке Газенко удостоился Константин Циолковский и его главное фантастическое произведение «Вне Земли». Присутствовали в ней и более близкие к современности фантасты – американцы Эдгар Берроуз, Мак Рейнолдс и Карл Саган – оттисками обложек их книг. Причём все эти цветные иллюстрации выполнены были не на бумаге, а на плотной прозрачной кальке, под которую подкладывался чистый белый лист.
Забегая вперёд, скажу, что эта коробочка стала центром нашей работы, поскольку в ней тезисно и хронологически была сформулирована концепция грядущего труда. Уже она одна, на протяжении многих лет собираемая Олегом Газенко коробочка эта, явилась бы несравненным вкладом учёного в нашу совместную работу, в которой мне оставалось лишь прочитать энное количество произведений, осмыслить всё и написать друг за другом несколько очерков. Но мой соавтор самым активным образом участвовал и в обсуждении общего плана работы, и в разработке очередного очерка, и в редактуре его после написания. То есть был настоящим, полноценным и бесценным моим соавтором!
Просматривая первые тексты, записи и с любовью составленные красочные таблицы Олега Георгиевича, которые он выложил передо мной из этой коробочки, я каким-то шестым чувством ощутил важность происходящего. Осознал далеко тянущиеся от него нити. Но, заворожённый очень спокойным тоном моего собеседника и верный профессиональному подходу, который всегда требовал от меня максимально детального ознакомления с любой новой темой, даже самой интригующей, не стал торопиться.
– Да, Олег Георгиевич, мне это интересно, – ответил я ему через несколько минут, – но мне надо взять с собой ваши материалы и дома в спокойной обстановке более подробно ознакомиться с ними.
– Конечно, конечно. Берите всё, что считаете нужным, – ответил он, загадочно улыбаясь и сделав лёгкий жест рукой не только по направлению к разложенному передо мной на столе, но, как мне показалось, и в адрес огромного стеллажа с книгами во всю стену и до потолка за его спиной…