Страница 9 из 197
Мою маму зовут Ритта, она добрая взрослая женщина без капли магии, но зато её руки пекут самые вкусные пироги во всём Ледяном Государстве. И это не обман. В Картунг часто приезжают знатные особы, чтобы посетить нашу маленькую семейную булочную.
Мой отец сидел за столом и внимательно смотрел на нас с матушкой. И когда я кивнула, он шумно выдохнул и откинулся на спинку стула в театральном жесте.
Мы с мамой рассмеялись.
Отца моего зовут Кортус, и он хороший охотник, также не обладающий магическими дарами. Он добывает мясо дичи и продаёт в Картунге.
Папа хоть и выглядит суровым седовласым фэйцем с длинной белой бородой и большим шрамом, пересекающим правый синий глаз, ко мне он относится с особым трепетом и нежностью. Особенно после того, когда Орктус пропал… папа стал ходить за мной по пятам. Они даже в столицу меня не отпустили одну. Пришлось потратить часть отложенных средств, чтобы найти небольшой домик в Тайгере, пока я окончательно не устроюсь в Анремоне, а они не успокоятся.
Мама ушла на маленькую кухню, я отмыла руки и лицо от пота и пыли и вернулась за стол, мы с папой сидели рядом и посмеивались, глядя друг на друга.
Когда матушка внесла в комнату угощения, дом наполнился запахами специй и пряностей, я утонула в домашних ароматах и принялась разламывать свежеиспечённый белый хлеб. Мама готовила как богиня! А вот мой максимум… нарезать фрукты и овощи, и то не очень ровными дольками.
Она часто ругает меня за нежелание обучаться этому женскому ремеслу, апеллируя тем, что ни один фэец не захочет себе в жёны такую вредину. А я вот считаю, что каждый должен заниматься тем, что любит. Если она любит печь булки и отлично это делает — прекрасно. А я вот неплохо вправляю кости и останавливаю кровотечения — вот в этом и планирую развиваться.
Мы весь вечер трапезничали, я рассказала о своём дне во всех деталях, причём активно жестикулируя руками. Мама была счастлива и сияла как звезда. А папа был шокирован, видимо он до последнего не верил, что меня возьмут в ученики Анремона, да ещё и сама Анита займётся моим обучением.
Я сама до конца не верю во всё происходящее.
Тут начнётся моя новая жизнь, мой новый путь… Родители будут мной гордиться, а Орктус, когда вернётся, крепко обнимет и скажет, что я красивая, сильная и талантливая Эли. Так меня называл только он, это был наш секрет ото всех.
Я скучаю по брату… поскорее бы он к нам вернулся.
* * *
— Бет, не тяни нити так сильно, иначе ты их порвёшь. Магия — это вода, она пластичная и гибкая, старайся погружаться в неё плавнее, иначе от твоих манипуляций пациенты будут морщиться от боли.
По моему лицу текли капли пота, пока я помогала наладить магические потоки гвардейцу, пострадавшему на границе.
Анита стояла надо мной и постоянно исправляла ошибки.
Она оказалась очень строгой наставницей, но уже спустя четыре дня интенсивной практики под её руководством и бесконечной теории я почувствовала сильный прогресс в целительном деле.
Я стала лучше чувствовать состояние больных и научилась сглаживать боль пациентов с помощью своей магии.
Невероятный опыт!
Когда я помогла молодому хранителю, он стал дышать глубже, лёжа на высокой постели, он повернул ко мне серо-зелёные глаза.
— Спасибо… вам, миледи. Мне стало намного лучше. Ваша… магия… такая же прекрасная… как и вы.
Я нежно улыбнулась мужчине и кивнула.
— Не стоит меня благодарить, будьте осторожны, надеюсь, вы будете редким гостем у целителей.
Анита многозначительно кивнула и отпустила меня в коридор, где я активно разминала затёкшую шею и ноющую поясницу.
Самой большой преградой для меня всегда было собственное слабое тело, оно и создавало основные трудности в развитии способностей. Несмотря на фэйскую сущность, мои кости с рождения хрупкие, а мышцы слабые. Я даже не припомню, сколько раз ломала руки, ноги, растягивала мышцы и рвала сухожилия. При этом я никогда не была слишком активной, не любила физические нагрузки и подвижные игрища.
Орктус, наверное, сотню раз таскал меня на себе после очередных «полётов», в такие моменты он печально вздыхал и называл меня «неловким недоразумением».
Я улыбнулась своим воспоминаниям, продолжая растирать горящую поясницу. Анита вырвала меня из мыслей.
— Бет, это никуда не годится. Ты простояла три часа, а мышцы забились, будто прошло двадцать три. Тебе бы подтянуть физические данные. Если мать-земля не дала тебе крепкого фэйского тела, то создай его сама.
Женщина твёрдой рукой убрала мои руки с поясницы и положила свои ладони. Она надавливала на нужные точки пальцами, и ноющая боль постепенно уходила, я благоговейно выдохнула и позволила снять напряжение в моей спине, прикрыла глаза и молча слушала строгий голос.
— Я серьёзно. Меня не устраивает это. Массажами можно временно снять боль, но если ты не начнёшь работать со своим телом, то с каждым годом будет становиться только хуже. Как ты будешь спасать жизни, если сама еле выдерживаешь минимальные нагрузки. Я найду тебе учителя, и ты будешь понемногу заниматься.
— Наставница, я не создана для этого. Мой брат много лет пытался развить у меня маломальские способности, обучал меня самообороне, но кроме вывихов и синяков мы не добились ничего.
— И что же, он так быстро сдался?
Я тихо засмеялась.
— Да нет, много лет старался, потом уставал и начинал снова… но после сломанного бедра от падения на площадке он оставил попытки. Бедолага сам чуть не откинулся, когда услышал, как хрустнула кость.
Анита засмеялась в ответ.
— Представляю эту картину, мужчины превращаются в трусливых кроликов, когда дело доходит до страданий любимых женщин. Я так понимаю, когда проблемы были у тебя, латала тебя Марта?
— Даа. Она моя наставница и по совместительству личный врачеватель.
Анита прекратила движения, боль из поясницы ушла, и я вновь смогла вздохнуть полной грудью и расплылась в улыбке.
— Спасибо, Анита! Если бы не вы, я бы ещё два дня назад скорчилась где-нибудь в библиотеке.
— Брось, нет проблем. Так, ты иди к волку, а мне надо решить вопрос с одним пациентом и отправить его домой. Когда закончишь, можешь быть свободна. Завтра у тебя выходной… погуляй с семьёй по столице и развейся. А насчёт учителя по физической подготовке я подумаю. О своём теле надо заботиться, дитя, оно у тебя одно на всю жизнь, поэтому возражений я не принимаю.
Я печально вздохнула, но искренне улыбнулась и попрощалась с Анитой.