Страница 60 из 197
— Я там был до пожара, удалился, видимо, Коснер просто не справился с девчонкой, и она расправилась с ним, ну а Ладос, очевидно, помог отвлечь других, пока она выбирается. Я могу предположить только подобный вариант.
Декстер усмехнулся:
— Она слабая и мелкая, когда я уходил, передвигалась еле-еле. Возможно, под покровительством генерала она каким-то образом набралась сил, раз смогла одолеть Коснера и его солдат. Хотя, Ваше Величество, я уверен, что даже при полном боевом облачении она бы не справилась с ним в одиночку.
Я ответил ему такой же пренебрежительной усмешкой:
— Ты плохо разбираешься в женщинах, капитан. Ты бил её, пока она была опустошена и скована элоахилином. Думаю, будь она в боевом облачении, легко оторвала бы твой член. Это мой профессиональный взгляд.
Червяк зарычал на меня. Подожди, сукин сын, я доберусь до тебя… ты мне и за рычание ответишь, и за неё. Уже вижу прекрасную картину, как сломаю ему ноги и поставлю на колени, буду держать и смотреть, как прелесть режет чёртову глотку. Я еле сдержал урчание от предвкушения.
Король медленно растягивал слова:
— Эктор, я дал тебе самый высокий титул при дворе. Помог тебе. Почему ты постоянно пытаешься укусить кормящую руку. Послушай меня внимательно. Это последний раз, когда я закрываю глаза на твои выходки, следующего такого не будет. Я прикрою тебя на этот раз, но и ты начни уже вести себя спокойнее, а не как дикая собака.
— Слушаюсь и повинуюсь, мой король.
— Почему я чувствую сарказм?
Потому что это сарказм, гребаный идиот.
Я не успел раскрыть рта, как ощутил резкую боль сзади на шее. Она разгоралась и поползла горящими знаками по моему телу. Ещё секунда — и кровавое клеймо из символов закрутило моё горло, запястья и живот. Ощущение словно калёное железо прикладывают к коже и смотрят, как плоть рвётся и вскипает. Я завалился на колени и зарычал.
Блять. К этому не привыкнуть.
Каждый раз как первый.
Вслед за горящими татуировками мою шею сдавила удавка и сжималась, пока я не заскрёб пол теневыми когтями.
Не знаю, что хуже: боль или стоять на коленях перед предателем государства.
Я стал медленно терять сознание от нехватки воздуха, а в голове всплыли картины прошлого.
Дориан стоит на коленях в тронном зале, его одежда густо залита кровью гвардейцев Дакана. Он падает в ноги новоиспечённого короля с одной единственной просьбой на устах.
— Я прошу тебя, оставь их… Я приму клятву, я буду служить тебе. Я сделаю всё, только отпусти Дженну и Мину. Чёрт… она же ребёнок, прошу тебя…
— Прошу…?
— Прошу вас, Ваше Величество.
— Ну что ж, я милосердный фэец, Дориан, твоей клятвы мне будет достаточно для обмена. Твои девочки будут свободны сразу после ритуала. Жди.
Его глаза бешено бегали, он опустил ладони на пол и глубоко дышал.
Я смотрел на него с жалостью и пониманием.
— Ну а что касается тебя, волк? Какой выбор сделаешь ты?
Мразь вызвал нас из столицы под предлогом похорон Винсента и чтобы объясниться за радикальные методы, применённые к бывшему королю. По мере приближения к столице мы с Дорианом стали приходить к выводу, что тут всё не так просто, я собирался взять Дакана под стражу и допросить. Но кусок дерьма привёл в тронный зал новобранцев, это были мои воины, мои самые юные солдаты, только начавшие своё обучение. Он отравил их всех и сказал, что даст противоядие, если я подчинюсь.
Моё звериное нутро рвалось наружу, я хотел добраться до его горла любой ценой. Но эти юнцы… я не смог… я не смог пожертвовать ими и принял правила игры. Как я мог убить невинных⁈ Я был для них вторым отцом, а для некоторых — единственным родителем, тяжкий груз лёг на плечи. В ту ночь я не смог пожертвовать десятками, а в итоге погубил сотни.
Мы с Дорианом были сильны телом и магией, но оказались мягкосердечны и слабы духом, не смогли принять жертвы и ответственность на себя.
Если подумать, в ту ночь мы запросто могли остановить надвигающуюся бурю, стоило просто отказаться и уничтожить Дакана и его солдат.
Но подонок знал, что мы юны и горделивы, он обхитрил нас и надел на шеи цепи.
Он скрыл следы Зарока и заставил нас говорить всем ту версию событий с Винсентом, что внушил сам. Проблема этой тёмной магии ещё и в том, что с годами ты перестаёшь понимать, какие мысли принадлежат тебе, а какие в тебя заложили. Я до сих пор часто сомневаюсь во многих решениях… точно ли это мой выбор⁈
Король подпитывает нас своей жизненной силой и магией правителя. Чем сильнее хозяин, тем сильнее его псы могут раскрыть потенциал.
Я много читал об этой магии после того, как получил на шею клеймо в виде спирали. Зарок нельзя снять никак иначе, кроме разделения связанных смертью. Кто-то из нас с Даканом должен находиться на волосок от входа в Долину, и только тогда связь ослабнет и треснет.
Помимо проклятой, эту магию также иногда называют спасительной. На грани жизни и смерти получить такой подарок от королевской читы значило получить второй шанс на жизнь, в обмен на преданность часть силы правителя моментально переходила служащему, и он приобретал второе дыхание.
Хотя по мне, так лучше смерть, чем служение психу и узурпатору вроде Дакана.
Я не убил себя по двум причинам: первое — это запрет короля на причинение себе вреда, ну а второе — я решил до последнего защищать свою страну, пусть это будет грязно и неэффективно, но если я смогу спасти хотя бы десяток фейри, находясь на этой должности, значит, страдал не зря.
Дакан — повёрнутый ублюдок, я понял это ещё в тот день, когда он послал меня неизвестно куда на поиски ребёнка Винсента.
Когда в замке всё прочесали и не нашли следов тела девочки, полоумный совсем озверел, он был уверен, что она смогла спастись и у него ещё есть шанс на вживление крови Ши в свой род, я поражался его слабоумию.
Но подонок вновь оказался прав.
Когда я был на очередной своей вылазке в человеческом царстве вместе с Роем, то исследовал новое для себя королевство, там я познакомился с отборным человеческим мусором, и когда стало совсем скучно, решил показать слабаку, что такое настоящие боль и мучения.
Какого было моё удивление, когда я встретил в том лесу Лилиану⁈
Я не сразу понял, что всё это значит.
Маленькая человеческая девчонка, совершенно не похожая на нас, но запах… она пахла особенно, она пахла силой. Человеческие женщины не могут иметь такого насыщенного аромата. Это и выдало её.