Страница 18 из 197
— Алифийка очень расстроила нашего короля своим поступком. А когда Дакан расстраивается, то не всегда мыслит здраво. Вы должны это знать, Ваша Светлость.
О да… я знаю это как никто.
— Но почему Барелий?
Аэрос театрально вздохнул.
— Благоразумнее было бы приберечь алифийку себе, если она приближённая Рэтгара, то это даёт нам определённые варианты и возможности. Я бы точно забрал её в столицу. Но. Она помешала королю, она забрала его возможность и лишила вашего возвращения. В назидание за такой опрометчивый поступок самым лучшим вариантом было бы передать её Горному Хребту. Ваша Светлость, вы же не были в тех краях?
Я сглотнула вязкую слюну и слабо покачала головой.
— Ооо, это интересное место. Столица Горного Хребта — Гора Кила — это цитадель жестокости. Там балом правит страх, боль и мучения. Ваша Светлость, сколько бы правителей там ни сменялось, вы знаете, что они всегда воевали с вашим отцом? Горцы не терпят слабость, они потешаются над смертью и приносят слабых в жертву сильным, чтобы их боги вместе с плотью и кровью давали им больше новых сил.
Меня неожиданно замутило, я говорила тихо с замиранием сердца.
— Ты говоришь… говоришь о людоедстве?
— Ну у нас нет такой формулировки. Мы же не люди. Но. В сущности — да. Горцы считают, что слабые люди и фейри не достойны перерождения, а лишить их этой возможности можно лишь одним способом — забрать душу сквозь плоть. Но конечно же это не происходит слишком часто, нет, там много и других интересных приключений. Вы знаете, как горцы продолжают свой род?
— Боги… я уже сомневаюсь, что хочу знать.
Аэрос тихо засмеялся и приподнял передо мной кустарник. Мы вновь вошли в небольшую лесопосадку, но уже без прекрасного белого покрова.
— Барелий не худший из правителей. Они стали меньше следовать этим странным традициям, грех Барелия не… поедание людей и низших фейри, его грех — это похоть, Ваша Светлость. У Барелия уже двенадцать наследников, а в нашем мире и один ребёнок — это благословение. Но он нашёл идеальный способ увеличить свои шансы.
— Прошу, перестань, я уже и так всё поняла.
— Да, наш мир жесток, госпожа. Вам лучше быть поближе к королю Дакану. Он защитит вас от чужаков и их поползновений.
— Только вот твой король такой же озабоченный мудак.
— Я сделаю вид, что не слышал этого, Ваша Светлость. Так вот. Если король сочтёт поступок вашей подруги поистине недостойным, вероятно, что она окажется в Киле. Ну а там… только богам известно, какую судьбу определит для неё Барелий.
Я перестала слышать звучный голос Аэроса, перестала слышать переговоры других воинов, слышала лишь удары пульса в ушах. Виски ныли, я перестала ощущать жалящую боль от элоахилина, потому что задыхалась от ужаса и подступающей паники.
Люкс.
Люкс.
Прекрасная светлая юная Люкс.
В моём сознании проносились картины: Ланцер говорит об искре жизни в девушке,
Нориэль смеётся и обсуждает что-то с сестрой,
Юные фэйки щебечут вокруг Люкс, они смеются и обмениваются комплиментами,
Я одна в спальне, и она держит мою руку, улыбается и говорит, что я её семья отныне и навеки.
Она там из-за меня.
Если бы я осталась в замке, то фэйка не попала бы в плен, и ей не предстояла бы такая чудовищная участь.
Меня накрыла завеса мучения, боль внутри разрасталась.
Орктус умер сражаясь за меня, а теперь и Люкс…
Нет, я не допущу повторения. Никогда.
Я почувствовала разгорающееся пламя внутри, элоахилин плавился и пытался усмирить огонь, но магия стала похожа на стихию.
Я не сосуд, я сама возможность…
Аэрос с ужасом отскочил от меня.
Я упала на колени и стала судорожно хватать воздух. Когда мутные глаза опустились вниз, я видела, как горящие капли металла вытекают из дыры в моём теле. Элоахилин растворялся и капал на землю под давлением огненной бури внутри.
Мои кости стали плавиться вместе с металлом, но я не обращала внимания на боль.
Путы разорвались.
Труба растворилась.
Я подняла взор на тропу из мрачного леса и побежала туда не останавливаясь.
Не было звуков и ощущений холода, только благоговейный жар и ощущение свободы.
Я должна выбраться, я должна помочь Люкс.
Когда до выхода из чащи осталось метров десять, я упала в холодную траву, но тут же вскочила и выбежала на огромную круглую поляну.
Впереди несколько деревьев и выход. Нужно выбираться.
Мимо моей головы просвистела стрела с красным оперением, я отскочила в бок и перекатилась, развернувшись к преследователям.
Молодой фэец прыгнул на меня, замахиваясь мечом. Я вспомнила всё, чему меня учил Орктус, поднырнула под свободную руку фэйца, закрутилась на месте, удерживая его предплечье, и завернула его руку со скоростью, сломав плечевую кость.
Он зарычал и завалился, а я выхватила меч из другой его руки и, не оставляя тому и шанса на спасение, воткнула лезвие в его шею до самой земли.
Фэец перестал трепыхаться и замер, а я с рычанием вырвала меч и развернулась к подступающему кольцу.
Мне нужно закрыть спину. Я стала медленно двигаться влево от выхода, отступая к деревьям.
Аэрос растолкал гвардейцев и с выпученными глазами стал идти ко мне.
— Как? Как ты это сделала?
Я молчала и сжимала меч двумя дрожащими руками. Магия уснула, и мои кости перестали гореть, а вот дыра в плече не затянулась и заливала кровью мой бок. Плевать… никогда я больше не буду слабой и не дам уничтожить свою новую семью.
Зрачки Аэроса бешено вращались.
— Как? Как ты смогла? Это просто невозможно. Нам срочно нужно к Буревестнику! Схватить девчонку немедленно.
Здоровый зелёный урод прошёл мимо фэйца и жутко оскалился.
Без магии мои шансы стремятся к нулю, но я не сдамся.
Я присела и замахнулась по ногам громилы, превозмогая боль в руке. Тролль оказался на удивление проворным, он уклонился от удара и наступил ногой на меч, металл треснул.
Я подняла шокированные глаза на двухметровое чудовище.
Он засмеялся и схватил моё раненое плечо, вдавливая пальцы.
Я закричала и попыталась извернуться и ударить его ногой. Но мои попытки не увенчались успехом. Тварь подняла меня вверх одной рукой, надавливая на кровоточащую дыру. Из глаз потекли слёзы ненависти.
— Отлично, отключи её, и убираемся отсюда.