Страница 85 из 98
Может, государству казалось, что оно может узнать о человеке все. Но то, чем он жил эти дни, хранилось лишь в его собственной в голове, и просканировать это было невозможно. Все время после последней встречи с Люсьен он думал о ней. Он был так озабочен мыслями, что даже чуть не забыл достать из морозилки письмо Деду Морозу, которое дети по традиции оставляли в последнюю неделю декабря. Это была его обязанность: поздно вечером он осторожно вытаскивал аккуратно сложенные листочки бумаги, где две детские руки выводили свои нехитрые желания. Они лежали обычно на нижней полке между фасолью и замороженной рыбой и успевали немного пропахнуть морепродуктами. Они вместе с Элен читали, смеялись, и Андрей уносил их в офис, где под новогодние письма была выделена отдельная папка. Там, по словам Элен, дети по крайней мере не смогут их найти и повзрослеть раньше времени.
В этот раз Элен несколько раз напоминала ему о письмах, но Андрей пропустил ее слова мимо ушей.
— А на каком языке писать? – хитро спросила Лиза. – На русском или французском? Мы же сейчас во Франции.
— Но ты же пишешь Деду Морозу, а не Пер Ноэлю, – возразила Элен, – пиши по-русски.
— Но Дед Мороз же в России, как он сюда долетит? – Миша вопросительно закинул голову.
— Мы будем встречать Новый год в России, у бабушки, к ней под елку он и принесет подарок.
Когда утром следующего дня Миша радостно побежал проверять морозилку – забрал ли Дед Мороз письмо, Элен бросила яростный взгляд на Андрея, тот поймал сына на бегу и попытался отвлечь:
— Ну-ка, покажи Деду Морозу, сколько раз ты сможешь подтянуться к концу года? – Он поднял сына к турнику в коридоре.
— Да он же не увидит! – воскликнул Миша.
— Он все видит! – крикнула Элен с кухни, вытаскивая письмо из морозилки.
«Он все видит!», – молча повторил себе Андрей и понял, что в этом году останется без подарка.
Андрей вошел в зал ожидания, когда уже смеркалось. Синева зимнего неба заглядывала в окно, в зале было многолюдно. Мерно постукивая колесами, катились чемоданы прилетевших. Когда они с Элен и детьми уезжали во Францию, было чувство, что жизнь здесь остановится, все замрет, что они заберут ее последнее дыхание с собой. Но самолеты взлетали и садились как ни в чем не бывало. Людей в зале было больше, чем тогда, в начале июня. Почти ничего не поменялось.
Андрей огляделся в поисках жены. Возле табло с расписанием прилетов нервно переминался с ноги на ногу парень с огромной охапкой белых роз. Элен всегда покупала себе цветы сама, так повелось у них давно, множество ваз, которыми она обставила их петербургскую квартиру, почти никогда не пустовали. Лишь дважды в год он был причастен к их заполнению: в ее день рождения и Восьмое марта. В Париже цветы как будто отошли на второй план и потеряли свою значимость. Элен о них и не вспоминала. Возможно, в парижской квартире просто не было ваз; но, скорее всего, социальная жизнь, захлестнувшая Элен с головой, не оставляла времени на лишние элементы декора.
При виде влюбленного парня он с удивлением подумал, что ни разу не дарил цветы Люсьен. Ни единого раза он не принес ей этот символ первых свиданий, столь привычный, почти обязательный в России.
Допрос забрал последние его силы, к горлу подступила тошнота. Он остановился, скинул с себя рюкзак и еще раз внимательно оглядел зал. Его телефон сел в знак протеста против чужих таможенных рук, приходилось искать Элен собственными силами.
Он увидел ее наконец на сиденьях возле выхода из аэропорта. Элен, как Мадонна с двумя уже подросшими младенцами, сидела, откинувшись на спинку, головы детей уже едва помещались на ее коленях, дети лежали по обе стороны от нее, и она аккуратно по очереди поглаживала их по волосам.
Смогу ли я когда-нибудь уйти от нее?
Смогу ли я когда-нибудь уйти от них?
То был вопрос, на который не было ответа.
— Тебя отпустили наконец? – Ее лицо чуть осунулось после долгого пути. – Что это вообще было?
— Допрос с пристрастием. Проверили все что можно: телефон, компьютер. – Андрей приземлился на соседнее кресло.
— Что, интересно, они там хотели найти?
— Кто ж их знает? Так, для статистики. Задержано столько-то, выявлено столько-то преступников.
— Хорошо же родина встречает! А я все сидела и думала, стоила ли эта поездка того? Я чувствую – скоро вообще не захочется приезжать, – едва слышно прошипела Элен. – Столько денег и усилий, и постоянное чувство долга. Долга и долго.
В первый раз Андрей был с ней согласен. В первый раз он как будто бы не очень стремился вернуться домой.