Страница 92 из 256
— Ну, как удержать член в штанах, – ответил он.
— Что.. и подальше от школьной секретарши?
— Ага. – Он кивнул. – Я теперь травмированный. В отставке от шести до восьми недель. – Он восторженно поднял сразу оба больших пальца. – Она больше не может до меня дотронуться!
— У тебя травма? Где, каким образом? Что за.. – уставился на него я. – Лучше бы рассказал мне подробности, потому что если ты взял фотку моего члена и делаешь вид, что это твой..
Он резко спустил штаны, и я задохнулся на половине фразы.
— Срань господня! – От ужаса я невольно схватился за собственный член. – Чем ты думал?
— Я думал, что мне нужно найти способ уберечь мой член от секретарши, – огрызнулся он, держа член в руках.
— И когда ты это с собой сделал? – в ярости спросил я.
— Во время пасхальных каникул, – ответил он. – Я же говорил, что мне скучно.
Я, сдерживаясь, уточнил:
— И поэтому ты пошел и сделал пирсинг на члене?
Гибси пожал плечами:
— Вообще-то, если подумать, это гениально.
— Гибс, ты добровольно позволил кому-то проколоть штырем член, – бесстрастно заговорил я, рассматривая пирсинг на нижней части его копья. – Это не гениальность, это чистое безумие.
— Ну, не так уж и плохо, – оптимистично возразил он, поглаживая головку пениса. – Уже почти все зажило, а когда он встает, все выглядит намного лучше..
— Даже не думай дрочить передо мной! – предупредил я. – Да что с тобой, на хер? Не хочу я смотреть, как у тебя встанет!
— Ты хотел узнать про мой план, – фыркнул Гибси, натягивая трусы. – Вот я и показал тебе прокол уздечки.
— Уздечки?
— Ну да. – Он энергично кивнул. – Как «лестница Иакова», только без лестницы.
— Что.. как.. Ты что, собираешься еще что-то добавить?
— Нет, – ответил он. – Ну, по крайней мере, не прямо сейчас.
— Ты реально долбанутый, – заявил я. – Сумасшедший даже. Напугал меня до полусмерти.
— Я напугал тебя? Да. Конечно, – фыркнул он. – Я показал тебе произведение искусства, чел. А ты показывал мне свои гангренозные яйца.
— Повторяю в последний раз: не было там никакой гангрены! – рявкнул я. – Была порвана приводящая мышца!
— Как скажешь. – Рассмеявшись, Гибси вышел из комнаты, а я шагал за ним, все еще не в себе. – Но это были самые неприятные яйца, какие я только видел в жизни.
— Ненавижу тебя, – проворчал я, ковыляя вниз по лестнице. – Надеюсь, ты в курсе.
— Я тоже тебя люблю, – заржал он.
— А это больно? – спросил я, скривившись от одной мысли.
— Не-а. Просто потяжелее. И надо время, чтобы снова им пользоваться.
— Ох, дерьмо..
— Мальчики, побольше уважения! – приказала мать Гибси, когда мы ворвались в гостиную, чтобы попрощаться с ней. – Сейчас будет «Ангел Господень».
Поморщившись, мы с Гибси перекрестились и пробормотали молитву, вбитую в нас с самого рождения, когда из телевизора зазвучал звон церковных колоколов. Сайв Аллен была религиозной женщиной, и на добрую минуту в доме Гибса все замирало, пока мы, склонив головы, ждали, когда в 18:01 прозвучит сигнал новостей.
— Ну вот, – сказала миссис Аллен, выключив звук телевизора, когда начались новости.
Подойдя к нам с огромным белым персидским котом на руках, она тепло улыбнулась:
— Как дела в школе?
— Отлично, – хором ответили мы.
— Джонни! – Она одарила меня теплой улыбкой. – Как ты себя чувствуешь после Дублина, малыш?
— Прекрасно, спасибо, – кивнул я, улыбаясь в ответ. И шагнул вперед, чтобы погладить Брайена, тогда как Гибси отошел подальше от кота. – Постепенно возвращаюсь в норму.
— Твоя бедная матушка, должно быть, была все себя от тревоги.
— Ну да. – Поморщившись, я осторожно почесал Брайена под подбородком. – Само собой.
— А где па? – спросил Гибси, называя так своего отчима, Кита Аллена.
Он вошел в жизнь Гибси, когда тому было восемь лет. Прозвище говорило о том, что к нему относятся с нежностью и уважением, как к человеку, помогавшему вырастить Гибси. Как к человеку, который не был настоящим отцом, но был чем-то куда большим, чем просто Кит. «Па» стало чем-то средним, и Гибси называл так Кита с тех пор, как я его знал.
— Я думал, он уже должен был вернуться.
— Он все еще на стройке, малыш. Там какие-то задержки с поставками, но он вернется попозже.
Миссис Аллен шагнула к Гибси, и тот комично шарахнулся назад.
— Держи этого зверя подальше от меня! – возмутился он, опасливо глядя на Брайена. – Я ему не доверяю, мам!
— Ох, но он совершенно безвреден, – засмеялась миссис Аллен. – Он и мухи не обидит, верно, Брайен?
— Ну да, мухи в порядке, потому что его интересую я, – проворчал Гибси. – Скажешь, не так, Брайен? – Кот зашипел, и Гибси спрятался у меня за спиной. – Следи за ним, – предупредил он мать. – Я уже не чувствую себя в безопасности в собственном доме!
— Ну, пожалуй, пора, – заявил я, откашлявшись.
Я обожал мать Гибси и всегда с удовольствием наблюдал за тем, как кот царапает лучшего друга, но присутствие Шаннон на другой стороне улицы тревожило меня.
— Спасибо за гостеприимство, миссис Аллен.
— Всегда рада, Джонни, – ответила она, помахав мне рукой. – Не забывай нас.
— Я пойду с ним, мам, – сказал Гибси, старательно обходя кота. – Вернусь попозже.
— Конечно, – сказала она вслед. – И веди себя прилично, приятель!
— Ты там язык придержи, – предупредил Гибси, когда мы вышли наружу и закрыли за собой дверь. – Просто поговори с ней – не надо палить из всех пушек, как недавно.
— Я придержу, – проворчал я.
— Я не шучу! – прикрикнул на меня Гибси. – И не надо болтать всякое про ее брата.
— Не буду, – с волнением ответил я. – Но Богом клянусь, если я увижу у нее еще один синяк, это меня посадят в тюрьму Корка, а не ее отца. Он ляжет где-нибудь на сраном кладбище вместе со своим сыном, стоит только любому из них еще раз к ней прикоснуться.