Страница 7 из 256
— Мне нужно домой, – пробормотал я, волоча за собой капельницу и демонстрируя всему миру голую задницу, потому что больничная рубаха едва прикрывала мои широкие плечи. – Прямо сейчас, мам, – добавил я.
Оттолкнулся от стены, к которой ненадолго прислонился для отдыха, и, игнорируя жгучую боль во всем теле, неловко заковылял по коридору.
— Нужно уйти.
— Уйти? – изумилась мама. – Ты только что после операции! – Поспешно загородив мне дорогу, мама прижала ладони к моей груди и посмотрела на меня снизу вверх. – Никуда ты не пойдешь!
— Пойду. – Я покачал головой, пытаясь обойти ее. – Я возвращаюсь в Корк.
— Почему? – требовательно спросила мама, снова загораживая путь и не давая мне двинуться. – В чем дело?
— Что-то не так, – отрывисто произнес я, чувствуя дурноту и головокружение. – Шаннон.
— Что? – В маминых глазах вспыхнула тревога. – Что не так с Шаннон?
— Не знаю, – огрызнулся я, взвинченный, но беспомощный. – Но уверен: с ней что-то случилось. – Нахмурившись, я постарался ухватить мысль, понять свои ощущения, но смог только добавить: – Я должен ей помочь.
— Малыш, это все лекарства, – ответила мама с этим чертовым сочувственным взглядом. – Ты просто не в себе.
Я снова покачал головой, совершенно потерянный.
— Мам, – прохрипел я, – говорю же, там что-то не так.
— Почему ты так уверен?
— Потому что.. – Тяжело вздохнув, я опять прислонился к стене и пожал плечами. – Я это чувствую.
— Джонни, милый, ты должен лежать и отдыхать.
— Ты меня не слушаешь, – пробормотал я. – Я знаю, мам. Я, черт возьми, знаю, ясно?
— Что ты знаешь?
Я поник, сдаваясь.
— Я не знаю, что знаю, но знаю то, что о чем-то знать должен! – Разочарованный и сбитый с толку, я добавил: – Но она знает, и я знаю, и она мне не скажет, но клянусь, все они, на хрен, знают, мам!
— Хорошо, милый, – уговаривала мама, обнимая меня. – Я тебе верю.
— Веришь? – прохрипел я, сонный, но слегка удовлетворенный. – Слава богу, потому что здесь меня вообще никто не слушает.
— Конечно, я тебе верю, – ответила мама, поглаживая меня по груди, и повела обратно в палату. – И я всегда тебя слушаю, котик.
— Да?
— Мм..
— Ненавижу, когда мне врут, мам, – добавил я, слишком уж сильно опираясь своим немалым весом на ее худощавое тело. – А она всегда мне врет.
Я почувствовал знакомый аромат, наморщил нос и сжал губы, стараясь побороть онемение лица.
— Мне нравится, как ты пахнешь, мам. – Я снова принюхался, вдохнул этот запах. – Как дома..
— Жан-Поль Готье, – ответила мама, толкая дверь моей палаты. – Те же, что всегда.
— Приятный аромат, – сказал я, кивая сам себе, когда мама буквально втащила меня в палату.
— Рада, что тебе нравится, – усмехнулась мама.
— И что мне полагается делать? – Я нахмурился, сквозь туман глядя на кровать и на маму, которая выровняла простыню и поправила матрас. – Спать?
— Да, тебе полагается спать, милый, – заботливо подтвердила она. – Утром все станет намного яснее.
Я снова наморщил нос:
— Я проголодался.
— Ложись спать, Джонатан.
— Мне больше не нравится Дублин, – пробормотал я, падая в постель. – Здесь меня уморят голодом. – Я закрыл глаза, тело растеклось на матрасе. – Да еще вся эта сучья наркота..
Я почувствовал, что меня укрыли, и потом – нежный поцелуй в лоб.
— Спи, милый.
— Отец, – пробормотал я, засыпая. – Ненавижу это слово.