Страница 219 из 256
74. Выздоровление
ШАННОН
— Как прошел день в школе, Шаннон, милая? – спросила миссис Кавана, когда спустя две недели я вошла на кухню и поставила рюкзак на островок.
Запах здесь был тот же, что поразил меня, когда я впервые вошла в этот дом. Трудно описать, но я как будто чувствовала запах тепла, что было глупо, потому что вы не можете обонять чью-то доброту. Но эта женщина.. Она излучала добро. И еда.. Господи, да я просто не могла осилить бесконечное количество деликатесов и разных закусок, что были под рукой целыми днями.
— Ну, я окончила третий год, – сказала я, мысленно возвращаясь к настоящему. – Справилась.
Она просияла:
— Да, ты справилась.
— Но экзамены я не сдам, – пробормотала я, глядя на Шона.
Он сидел за своим крошечным столиком у окна, занятый рисованием очередного произведения искусства – вдобавок к десятку других, висевших на стенах и на холодильнике. Сьюки посапывала у его ног с пятном зеленой краски на голове.
— Вряд ли я получу аттестат.. – Я нервно сглотнула и снова повернулась к матери Джонни. – Я просто.. не хочу, чтобы вы слишком на меня надеялись. – Я беспомощно пожала плечами. – Я не такая умная, как все вы..
— Что я тебе говорила об этих экзаменах? – возразила она, опуская в раковину пароварку с картофелем и подходя ко мне. – Не важно, какие оценки ты получишь. – Обхватив ладонями мое лицо, она улыбнулась. – Мы и смотреть не станем на результаты, потому что они не имеют значения, малышка. Оценка на куске бумаги ничего мне не говорит, но то, что ты приходишь в себя, ты возвращаешься в школу, чтобы окончить год, и сидишь в классе, говорит мне о прекрасной, сильной девушке. И ты даешь мне повод гордиться тобой больше, чем любые оценки. – Она крепко обняла меня, потом сказала: – Ладно, теперь садись и позволь тебя покормить. Мы нарастим немножко мяса на эти косточки.
Сдерживая смех, я сдалась, села к столу и широко раскрыла глаза, когда она поставила передо мной гигантскую тарелку с беконом и капустой.
— Ух, спасибо.. – пробормотала я, гадая, смогу ли съесть хотя бы десятую часть.
Миссис Кавана не шутила насчет наращивания мяса. Я уже набрала шесть фунтов за последний месяц только благодаря ее готовке.
— Было бы за что, котик, – ответила она, ставя на столешницу тарелку с картошкой. – Ну а где это мой сын?
— В Академии. – Взяв нож и вилку, я принялась резать бекон на кусочки. – Он сначала привез меня домой, но тренеры сильно на него давят, чтобы подготовить к турниру. Он сказал, что вернется домой до девяти, но вы же знаете, какие они, эти тренеры.
— Ох господи, – пробормотала миссис Кавана. – Ненавижу эту проклятую игру!
— Да.
Я понимала, что она чувствует. Отказываясь думать о том, что мой парень должен уехать через семь дней, я воткнула вилку в мясо и сунула его в рот, прожевала, проглотила, и лишь потом спросила:
— А где мальчики?
— Делают домашние задания в домике на дереве, – ответила миссис Кавана с фальшивым вздохом. – Клянусь, они бы и жили там, дай им возможность.
— Просто у них впервые в жизни есть место, которое принадлежит только им, – объяснила я, коротко улыбнувшись. – Для них это новый опыт – иметь убежище, куда не влезет взрослый. Там они чувствуют себя в безопасности.
— А ты чувствуешь себя в безопасности? – спросила миссис Кавана, присаживаясь к столу. – Ты счастлива здесь, Шаннон, милая?
Энергично кивнув, я проглотила еще часть порции.
— Ох, да, и я так вам благодарна, миссис Кавана.. вам и мистеру Каване за то, что вы взяли всех нас в..
— Джон и Эдель, – с улыбкой поправила она меня. – Никаких больше мистеров и миссис Кавана, слышишь?
— Да, миссис Кавана.. то есть Эдель, – поправилась я, краснея. – Спасибо.
— Я утром ездила навестить Джоуи, – сообщила она. – Он неплохо выглядит, милая.
Я вытаращила глаза:
— А он ничего не говорил насчет того, чтобы я его навестила?
— Ему нужно еще немного времени, Шаннон, милая. – Она грустно улыбнулась. – Он придет в себя, и..
— Да.
У меня упало сердце. Джоуи не хотел меня видеть. Он не хотел видеть никого из нас – включая Ифу, – с тех пор, как записался в рехаб. Я понимала, что причины у него были глубже, чем наркотическая зависимость, но трудно было не разговаривать с ним каждый день.
— Ладно.
— Но с ним все будет хорошо, – заверила она меня. – Как и с тобой.
— Даррен опять звонил сегодня, – после небольшой паузы сказала я, поморщившись при мысли о бесконечных звонках нашего старшего брата. – Звонит по четыре раза в день.
Миссис Кавана улыбнулась:
— Сюда он тоже звонил.
— Да? – Я вскинула брови. – И сколько раз?
— Пять, – хихикнула миссис Кавана.
— Надо бы ему расслабиться, – вздохнула я. – Сто звонков в день – ничего хорошего!
— Он просто привыкает к переменам, – ответила она, все так же улыбаясь. – Ему трудно оставаться в Белфасте и не видеть всех вас постоянно. Со временем он успокоится. Он беспокоится о вас, потому что любит. И заботится.
— Понимаю, – пробормотала я, и я действительно понимала.
Теперь у меня появилась ясность, какой не было прежде. Я знала, что Даррен нас любит и проявил это уже в том, что смог поступить правильно и позволил нам перебраться к родителям Джонни. Они с Алексом не могли сами воспитывать мальчиков; оба были слишком молоды и заняты карьерой, чтобы взять на себя такую ответственность, и Даррен это признал.
— И еще звонила твоя тетя Элис, – добавила миссис Кавана. – Ваша бабушка обосновалась на Беаре. Элис хотела, чтобы вы знали: у бабушки все в порядке, вам с Джоуи не стоит о ней волноваться.
— Правда в порядке? – осторожно спросила я, думая о том, какой хрупкой выглядела наша прабабушка, когда я видела ее в последний раз – на следующий день после похорон родителей; она садилась в машину, набитую ее вещами, и отправлялась в новый дом на Беаре вместе с внучкой. – Вы уверены?
— Она стара, устала, и она горюет, Шаннон, – мягко ответила миссис Кавана. – Ей пора отдохнуть. Получить немного тишины и покоя. Твоя тетя хорошо заботится о ней.
— Мой Онни! – заявил вдруг Шон, держа в руках лист бумаги с двумя зелеными кругами. – Шон и мой Онни!
— Ух ты! – воскликнула миссис Кавана, вставая, чтобы рассмотреть рисунок Шона. – Это твоя лучшая картинка!
Шон просиял:
— Мой Онни.
— Да, милый! – хихикнула миссис Кавана, беря рисунок из липких пальчиков Шона и вешая его на холодильник. – Он твой Джонни.