Страница 216 из 256
— Какого хрена ты делал с моей сестрой? – опомнился Хьюи. – Если ты этот свой железный штырь хотя бы рядом с ней положил, я тебе его оторву на хер..
— Джонни получил вызов из взрослой команды тоже, – быстро добавил Гибси, снова прикрываясь мной в жалкой попытке замести следы. – Молодежка и взрослые! – Дави, дави меня, почему бы и нет.. –Два вызова!
— Святой Иисус, ты сделал это, Кэп! – Вставая, Хьюи ударил себя в грудь и восторженно взвыл. – Ты реально это сделал, а-а-а-а-а!
— Взрослая сборная? Господи, да я сейчас проблююсь! – заявил Фили, громко дыша носом. – Я так горжусь и так боюсь за тебя, что ног не чувствую!
— Пока только резерв национальной сборной, – уточнил я, чувствуя себя крайне неловко.
— А начнешь как внешний центровой в молодежке! – напомнил мне Гибси. – Судя по всему, тринадцатый номер для тебя не такой уж несчастливый, Кэп?
— Ну, этого мы пока не знаем, – сказал я, осторожно поглядывая на свою девчонку.
Да, я был на грани вознаграждения, ради которого столько работал. Последние двенадцать лет я впахивал, как зверь, ради труднодостижимой карьеры, которая теперь стучалась в мою дверь. Все жертвы, которые я принес, все вечеринки, которые пропустил, ел по часам, как робот, и тренировался до полного изнеможения. Я был скучным придурком, качался в спортзале каждый субботний вечер и каждое воскресное утро, вместо того чтобы развлекаться с друзьями.. и все это было ради этого дня. Чтобы достичь этой точки. Чтобы меня увидели и поняли, чего я способен достичь. Ради того, чтобы меня вызвали в тренерский офис в прошлую субботу и сказали, что я достаточно хорош. Что я сделал это. Но вместо наполненности в душе я чувствовал пустоту. Потому что где-то на этом долгом пути, не спросив разрешения ни рассудка, ни сердца, мои мечты и цели на будущее сместились. Я даже не заметил, когда произошел этот сдвиг. Я не понимал всей силы своих опасений до этого мгновения, когда меня накрыло внезапное осознание: я не хочу ничего без нее. Контракт уже маячил передо мной, тот самый, который гарантировал, что я буду выступать за родную провинцию в Дублине, если хорошо покажу себя в летних играх, – но он абсолютно ничего не значил, если уводил меня прочь от нее. Потому что она останется здесь, а я уеду. Но как, на хрен, я ее оставлю после всего, что случилось?
Я так давно решил, что попаду в молодежную команду, так страстно этого желал. И я заслужил это. Я хотел этого. Господи, конечно, я этого хотел. Больше всего на свете. Но только не больше, чем я хотел ее.
Меня разрывал внутренний конфликт, и перспектива поездки со взрослой сборной на летние соревнования в сочетании со смертью родителей Шаннон и переворотом ее жизни буквально разрывали меня на части.
Я знал, что надо сделать для себя, но это было совсем не то, что надо сделать для нас. Если я уеду, это будет означать, что меня не окажется рядом именно тогда, когда я ей больше всего нужен. Ей скоро сдавать экзамены на аттестат младшего цикла, а ее брат в рехабе. Весь долбаный мир рухнул вокруг нее, а я рассматривал возможность гоняться за мячом на другом конце света.
Несколько дней я не решался сказать Шаннон о вызове, я не находил слов, пока наконец не решил поговорить о регби после похорон. А теперь кот выскочил из мешка благодаря этому дебилу, моему лучшему другу, и Шаннон просто смотрела на меня с выражением, которого я не понимал.
Мысленно проклиная Гибси за то, что он открыл рот именно сегодня, а не в какой-то другой день, я поспешил заговорить:
— Я пока что ни в чем не уверен, впереди еще несколько недель, так что давайте пока не говорить об этом? По крайней мере, пока не закончатся занятия в школе? У нас еще эта неделя и следующая. И последние экзамены..
— Нет! – разом крикнули Хьюи и Фили, явно разозленные.
— Все твои мечты, и планы, и ранние тренировки, и бесконечные упражнения, и гонка? – Хьюи покачал головой и посмотрел так, словно перестал меня узнавать. – Ты наконец-то готов показать миру, чего ты добился, Кэп!
— Это ведь очень важно, Джонни, – добавил Фили. – Просто колоссально важно!
— На самом деле нет, – пробормотал я, стараясь все преуменьшить и в отчаянии проводя ладонью по волосам. – Давайте лучше все успокоимся.
— Вообще-то, это пока важнейшее событие в твоей жизни, – решила присоединиться к беседе Лиззи. – Просто говорю.
— А не могла бы ты просто не говорить? – огрызнулся я. – Господи, сегодня для этого неподходящий день.
— Поздравляю, – наконец-то тихо произнесла Шаннон, и по ее щекам снова потекли слезы. – Ты сделал это.
Она была счастлива? Она расстроилась? Я, блин, понятия не имел. Я мог думать только о ее убитом горем лице, когда она всего несколько часов назад провожала взглядом материнский гроб, который опускали в могилу. Я хотел сказать Шаннон, что никуда не поеду, что останусь здесь, с ней. И я действительно остался бы, если бы она попросила.. но другая часть меня отчаянно рвалась к новой возможности. Из-за этого я был отвратителен сам себе, но ничего не мог изменить.
— Шан, не плачь, детка. Это пока не точно. Я еще ничего не реш..
— Ты добился! – воскликнула она, порывисто обнимая меня. – Ты добился, Джонни! – Забравшись ко мне на колени, она обхватила меня руками и ногами и восторженно пищала: – Ох господи, я так горжусь тобой!
Я изумленно поднял брови:
— Правда?
— Конечно! – фыркнула она, наконец-то улыбаясь мне. – Ты так старался, Джонни! – Она погладила меня по щеке и поцеловала в губы. – Ты это заслужил!
— Но ты плачешь, – с трудом выговорил я, обуреваемый эмоциями.
— Потому что я так рада за тебя! – Она не то всхлипывала, не то смеялась. – Это награда за весь твой тяжкий труд! – Обхватив мое лицо ладошками, она прижалась лбом к моему лбу. – Пришло твое время. – Глядя на меня большими синими глазами, она потребовала: – Используй этот шанс! Он твой! – И снова поцеловала в губы. – Используй его и блистай!
— Мне страшно, – прошептал я ей на ухо, наплевав на то, что друзья смотрели на нас и подслушивали. Мне надо было выпустить все наружу, пока я не взорвался. – Мне страшно получить сборную и потерять тебя.
— Но я тоже твоя, – возразила она. – Ты можешь получить и то и другое.
— Я боролся за это всю свою жизнь, Шаннон, – с трудом выговорил я, чувствуя, как грудь сжимается так, что становится трудно дышать. – Это не блажь.
Она кивнула:
— Я знаю.
— Я должен это сделать, – признался я, взглядом умоляя ее простить меня. – Я должен довести это до конца.
Она улыбнулась:
— Я знаю.