Страница 20 из 256
6. Я не лжец
ДЖОННИ
Вчера меня соблазняли ложным чувством безопасности те самые люди, что привели меня в этот мир с обещанием действовать. Однако в ту минуту, когда меня уложили на мою кровать и вызвали сиделку, стало совершенно ясно, что меня одурачили. И это стало еще яснее, когда мне заявили, что хороший сон в собственной постели развеет безумные мысли.
Гады.
Сон ничего не изменил в моей голове. Когда я проснулся этим утром, я думал о Шаннон, и ярость так горела в животе, что я был уверен: без язвы не обойдется.
Телу не было покоя, и разум горел в аду всю дорогу домой из Дублина. Когда мы наконец миновали границу и въехали в Корк, клянусь, я был как никогда рад вернуться в «мятежное графство» – слишком иронично, учитывая тот факт, что я провел последние семь лет, измышляя разные варианты побега отсюда.
Но теперь все было по-другому.
Ябыл другим.
Мне требовалось кое-кого увидеть и кое с чем разобраться.
И на первом месте была Шаннон.
За последние двадцать четыре часа я звонил в отделение полиции в Баллилагине столько раз, что и не сосчитать. После седьмого или восьмого звонка, не получив никакой информации, я был вынужден прекратить отношения с полицией: дежурный предупредил, что я встал на тонкий лед и, если позвоню еще раз, у меня все шансы провести ночь в камере.
Я много чего собирался ответить, но мои родители конфисковали наши с Гибси телефоны прежде, чем я наговорил лишнего.
Никто ничего мне не отвечал, и это была настоящая проблема. Им только и нужно было бы сказать, что они «все проверили, она в порядке». И все. Да, я именно это и хотел слышать и мог бы тогда успокоиться. Но вместо этого я снова и снова слышал стандартные ответы: «Мы проверяем» и «Боюсь, у меня нет права делиться с вами этой информацией».
Полный отстой.
— Это отстой! – озвучил я свои чувства, когда отец остановил «мерседес» перед нашим домом, а не перед домом Шаннон, как обещал.
Мне бы следовало сообразить, что не нужно доверять адвокату, особенно когда упомянутый адвокат высадил Гибси у его дома, а потом повернул на дорогу к нашему дому, а нена шоссе к Баллилагину.
— Мне нужно ее увидеть.
— Нет, – ответила за него мама, строго глядя на меня с переднего пассажирского сиденья. – Тебе нужно лежать и отдыхать. Врачи так велели.
Подавив желание заорать, я вцепился в кожаное сиденье под собой и прошипел:
— Я в порядке!
— И мы хотим, чтобы все так и оставалось, – согласилась мама. – И именно поэтому ты отправишься прямиком в постель.
— Вы меня не слушаете! – Потирая лицо ладонями, я качал головой и смотрел в окно на дождь, ливший снаружи. – Блин, почему никто меня не слушает?
— Потому что на тебя слишком много свалилось, – благодушно пояснил папа. – Не говоря уже о количестве препаратов.
— Верно, – добавила мама, с сочувствием глядя на меня. – Ты пережил слишком серьезную травму с регби, милый. Ничего страшного нет в том, что прямо сейчас ты немного не в себе.
— Я знаю, что говорю! – разозлившись, огрызнулся я. – Я знаю, что он ее бьет!
Мама громко застонала, а папа обернулся ко мне, останавливая строгим взглядом:
— Джонни, ты слишком разбрасываешься пустыми обвинениями, тебе нужно успокоиться, пока ты не навлек на себя неприятности.
— Это не пустые обвинения, если есть доказательства! – ответил я, бешено глядя на него. – А у меня они есть!
Отец закатил глаза – буквально закатил глаза мне в ответ.
— В пятницу ночью ты бредил о том, что у тебя в палате Пэт Кенни. Ночью в субботу это был русский из фильма о Рокки.
— Ночью в воскресенье ты обвинял медсестер в том, что они хотят тебя отравить, – скривившись, добавила мама.
— А теперь это отец Шаннон? – завершил папа и разочарованно вздохнул. – Чему мы должны поверить?
— Вы должны поверить мне, – рявкнул я. – Потому что я, блин, говорю правду, пап!
Папа недоверчиво приподнял бровь.
Я раздраженно взмахнул руками.
— Понятно, что я был не прав насчет Пэта Кенни и того русского.. хотя попытка отравления остается под вопросом. – Я тряхнул головой, заставляя себя не отвлекаться. – Но сейчас у меня ясная голова, и я говорю вам, что я прав насчет этого – прав насчет него.
— Отлично, – сухо произнес папа. – Ты говоришь, у тебя есть доказательства. Предъяви их.
— Ох, ну да, – насмешливо ответил я. – Давай я просто раздену Шаннон догола, чтоб ты посмотрел.
— Полегче, Джонатан, – предостерегла мама. – Мы пытаемся помочь тебе.
— А кто поможет Шаннон? – резко бросил я надтреснутым голосом. – Кто помогает ей?
— Джонни..
— Я твержу вам обоим, что, если вы меня туда не отвезете, я сам доберусь.
— Ты не..
— Я не ребенок! – прогремел я, отстегивая ремень безопасности и резко распахивая дверцу машины. – Мне почти восемнадцать, черт побери! Так что не надо ставить меня в угол и ожидать, что я никак не отвечу. – Схватив свои костыли, я неловко выбрался из машины. – Вы, может, и не уверены, но я знаю, – настаивал я. – Знаю, блин! И если вы не хотите мне помочь, я сам во всем разберусь!
— Куда ты собрался? – одновременно воскликнули мои родители, выскакивая из машины следом за мной.
Не обращая внимания на них обоих, я тяжело оперся на костыли и полез в карман за телефоном. Вынув его, я снял блокировку и набрал номер Гибси.
— Даже не думай! – испугалась мама. – Ты никуда не поедешь..
— Мне нужно, чтобы ты приехал и забрал меня, – заговорил я в ту самую секунду, когда Гибси ответил, не дав ему даже поздороваться со мной. – Можешь?
— Ни слова больше, – мгновенно ответил он. – Уже еду.
— Спасибо, чел.
Прервав звонок, я слишком крепко зажал телефон в ладони и повернулся к родителям, которые смотрели на меня, не веря своим глазам. Я знал почему. Это был не я. Я никогда не вел себя вот так. Я никогда прежде не говорил с ними подобным образом.
— Я не лжец, – сказал я им. – Никогда не был и никогда не стану. – Весь дрожа, я добавил: – Я знаю, что я видел.. что я слышал. Я прав, а вы совершаете очень опасную ошибку, не слушая меня.
— Мы не думаем, что ты лжешь, Джонни, – всхлипнула мама. – Но мы беспокоимся за тебя.
— А я беспокоюсь за нее, – парировал я низким от нахлынувших эмоций голосом.
Нас всех поливал дождь, но я не двигался с места. Я не мог.
— Я ужасно за нее боюсь.
— Ладно, у меня есть предложение, – сказал папа, откашлявшись. – Иди домой и ложись, а я кое-куда позвоню, и посмотрим, что я смогу выяснить.
Я обмяк от облегчения:
— Это правда?
Отец кивнул и убрал с лица мокрые волосы.