Страница 144 из 256
50. Давай заделаем гребаных детишек
ШАННОН
Джонни вернулся на поле чуть больше недели назад, и моя тревога продолжала зашкаливать. Он снова полноценно тренировался и выжимал из своего тела все до предела. Смотреть на это было страшно, и я боялась, что он снова как-нибудь травмируется, но должна признать, что на этот раз все было по-другому. Он был другим. Он теперь ничего не скрывал, говорил о своей боли с физиотерапевтом, врачами и тренерами и выполнял все их распоряжения.
Субботним утром я, трясясь и нервничая, с сердцем, застрявшим в горле, сидела на трибуне стадиона Баллилагина, подергивая коленями. Руками в перчатках я сжимала одноразовый стаканчик с горячим шоколадом и легонько дула на него, наслаждаясь теплом от пара на щеках. Весь день шел дождь, и я радовалась тому, что сидела под пластиковым тентом.
Мое внимание, как всегда, было приковано к парню с тринадцатым номером на футболке. На нем была тканая шапка с логотипом клуба и черная фуфайка с длинными рукавами под тренировочной футболкой. Под черными шортами я замечала белую повязку на бедре, и вид ее вызывал у меня легкую тошноту.
Я бесконечно долго смотрела, как он растягивался и делал пробежки на короткие дистанции, следуя указаниям тренера, и удивительно легко бегал с ускорением.
Пусть у него получится.
Пожалуйста, Господи, пусть этот парень добьется своего.
Он этого заслуживает.
Он это заработал.
— Это же тренировка, Шан, а не игра, – хихикнула Клэр, отвлекая меня от мыслей. – Если ты будешь аплодировать каждый раз, когда он поймает мяч или пробежит круг, ребята из команды его засмеют.
— Ох! – Я в ужасе засунула руки под себя, по ходу сбив со скамьи уже пустой бумажный стаканчик. – Я не хочу его смущать. Я просто..
— Влюблена? – Клэр изобразила обморок и уронила голову мне на плечо. – Я знаю.
— Горжусь! – поправила ее я, порозовев. – Он так много работал, чтобы вернуться сюда!
— И посмотри, как он мчится! – задумчиво произнесла Клэр, показывая на Джонни, который несся вокруг поля как пуля, без труда обгоняя соперников. – Он сегодня в ударе.
— Да.. – Я слегка расслабилась от облегчения, когда Джонни обошел большого, крупного парня, что летел прямо на него, и бросил мяч назад, Фили, который побежал прямо к воротам. Они все столкнулись друг с другом, включая и Джонни, и я застонала, прижав ладони к лицу.
— Боже!.. – Я надвинула вязаную шапку на глаза и так сидела, пока они не перестали лупить друг друга. – Ненавижу этот спорт!
— Ты просто прелесть, – мягко рассмеялась Клэр. – Кстати, как ты сбежала из дома?
Я наморщила нос при воспоминании о том, как мама кричала на меня во всю силу легких, требуя, чтобы я осталась дома, или мой отец найдет меня этим утром, а Ифа предложила отвезти меня к дому Клэр. И словно этого было недостаточно, но мама еще и выскочила за мной в палисадник, крича и завывая на глазах у всех соседей. Не знаю, чего она ожидала от меня: что я буду сидеть в спальне и дрожать? Но там я не чувствовала себя в безопасности.
По правде говоря, я скорее встретила бы отца за нашим кухонным столом, чем в регби-клубе. Кроме того, мне хотелось поддержать Джонни. Для него это было очень важно, и я хотела, чтобы он знал, что я здесь ради него – вне зависимости от того, что происходит у меня дома. Концентрация на Джонни сдерживала панику. Возможность быть здесь позволяла сбежать от действительности. У меня словно появлялась цель, причина не лежать на кровати и не плакать в подушку. Причина бороться.
«Ты справишься, – мысленно шептала я, полностью сосредоточившись на нем. – Я знаю, справишься».
— Можно, я тебе кое-что скажу по секрету? – тихо спросила Клэр, беря меня под руку. – Только никому не говори.
— Конечно, – ответила я, поворачиваясь к ней. – Я и никогда не сказала бы.
— Кое-что случилось с Джерардом.
Я широко раскрыла глаза:
— Когда ты говоришь «случилось», ты..
Клэр порозовела, но не стала уточнять.
Я заколебалась, не зная, то ли подтолкнуть ее, то ли подождать, когда она сама все расскажет. Наконец я решилась.
— Что бы ни случилось между вами.. – Я помолчала, стараясь найти правильные слова. – Это было недавно?
— Вроде того, – прошептала она, прикусывая нижнюю губу.
— И ты.. рада этому?
Клэр пожала плечами.
— Я не знаю.
— Ты.. сожалеешь:
— Думаю, он сожалеет, – с трудом выговорила Клэр.
Нахмурившись, я снова повернулась к полю, где Гибси то и дело поглядывал на Клэр.
— Что бы вы ни сделали, не думаю, что он об этом сожалеет, Клэр, – сказала я, в сотый раз замечая, как Гибси смотрит в нашу сторону. – Он все утро наблюдает за тобой.
— Для него это все большая игра, – проворчала Клэр. – И я проиграю.
— Что? – Я покачала головой. – Клэр, перестань, не думай так.
Пронзительный свисток тренера разрезал воздух, обозначая конец тренировки и конец нашего разговора.
— Только ничего не говори об этом, когда он подойдет, – свистящим шепотом произнесла Клэр, когда Гибси направился прямиком к нам, весь в грязи с головы до ног.
Серьезно, он был такой грязный, что невозможно было понять, какого цвета у него волосы.
— Пожалуйста, Шан!..
— Не буду, – пообещала я, изображая сияющую улыбку. – Привет, Гибс!
— Привет, крошка Шаннон! – ответил он и повернулся к моей лучшей подруге. – Медвежонок Клэр, – промурлыкал он с хитрой улыбкой. – У меня есть кое-что для тебя.
Брови Клэр удивленно взлетели.
— Вот как?
— Ага. – Кивая, Гибси прислонился к барьеру, отделявшему трибуны от поля, и поманил пальцем. – Иди сюда, покажу.
Перебравшись через скамью, Клэр осторожно подошла к нему.
— Тебе бы лучше не.. ох, боже, Джерард, не надо! – завизжала она, когда он легко перенес ее через барьер и закинул себе на плечо. – Поставь меня на землю!
— Ты уверена, что не хочешь сама спуститься по мне вниз? – захохотал он, нарочно пачкая ее грязью и ставя на ноги. – Я такой грязный парень!
— Ты просто говнюк! – сердито бросила она сквозь смех, когда он соскреб ком грязной травы с шортов и налепил его ей на волосы. – Это не смешно!
— Тогда почему ты смеешься? – поддел ее он, отбиваясь, когда она схватила траву и кинула в него.
— Я старалась создать тебе ложное чувство безопасности! – заявила она, бросаясь на него.
— Привет, Шаннон! – Я услышала голос Джонни и повернулась туда, где он стоял у барьера, улыбаясь мне. И тут же мое сердце заколотилось.