Страница 131 из 256
Она была так офигенно хороша в черных легинсах, пушистых носках и в слишком большой белой футболке, в которую переоделась после школы. Волосы она завязала в хвост, на лице не было косметики – и синяков, – я никогда не видел никого более совершенного.
Я был абсолютно разбит.
Я феноменально продолбался и ничего не мог с этим поделать. Я весь – сердцем, головой, телом, каждой частью себя, целиком и полностью, – был поглощенэтой девушкой. Она как будто всегда была в моей жизни. Как будто ничего другого я не знал. Она была моей первой любовью, и она адски меня пугала. Я был одержим желанием быть с ней постоянно. Мне приходилось жопу рвать, чтобы контролировать голову, но было легче сказать «не витай в облаках», чем сделать, когда рядом находилась девушка, способная снести меня одним взглядом. Она связала меня всего детскими, нелогичными, иррациональными узами и каждый день добавляла новый узел на моем сердце. Я катастрофически терял власть над собой, и для меня это было проблемой, и мои чувства к ней тоже были проблемой: слишком сильные, чтобы обуздать их, слишком огромные, чтобы принять, и слишком разящие постоянством. Иначе говоря, я совершенно слетел с катушек.
— Нет, я не в порядке, – наконец выдавил я, расстроенно проводя ладонью по волосам.
— Ч-что случилось? – шепотом спросила она, глядя на меня огромными глазами. – Тебе больно?
— Нет, не то.. – Я умолк, осознав, что почти рычу.
Ее взгляд прожигал меня насквозь, и мне пришлось отвести глаза, чтобы не потеряться окончательно в этой девчонке. Это было слишком. Она была слишком.
— Что такое? – спросила Шаннон, осторожно подходя ко мне. – Джонни, что не так? – Ее маленькая ладошка слегка коснулась моей руки, осторожно, но ощущение ее кожи на моей мгновенно воспламенило меня. – Ты можешь мне сказать, – тихонько добавила она, и запах ее духов затопил мои сенсоры. Господи, помоги..– Ты можешь сказать мне что угодно.
— Чего ты хочешь от меня, Шаннон? – прохрипел я, чувствуя себя невероятно беззащитным, когда смотрел сверху вниз на ту единственную девушку, которую полюбил. Мне нужно было, чтобы она сказала мне, что делать. Ей нужно было задать направление, потому что я рядом с ней становился слаб, и мне требовалось куда больше того, что, как я боялся, она готова была дать. Гибси запудрил мне голову, и теперь мой мозг работал в режиме зверя. Я так отчаянно хотел Шаннон, что не мог трезво мыслить. И знание того, что мы одни в доме, ухудшало все в сотни раз.
— Что ты имеешь в виду? – испуганно спросила она.
— От меня? – повторил я. – От этого всего? – Я пожал плечами, чувствуя себя беспомощным. – От наших отношений. Чего ты хочешь от меня?
— Честно?
Я кивнул:
— Всегда.
— Всего, – прошептала она, глядя мне в глаза. – Особенно того, что сломано.
Вот отстой..
Она вернула мне мои же слова, и мне пришел конец.
Полный пипец.
Я понял это в то мгновение, когда впился губами в ее рот. Я поднял ее и почувствовал, как ее ноги тисками сжали мою талию. И особенно остро понимал это, когда нес ее вверх по лестнице, к себе в комнату, и меня подстегивали ее ободряющие стоны и пылкие поцелуи. Когда я пинком распахнул дверь спальни, я не чувствовал никакой боли. Она растворилась в отчаянном желании прижаться кожей к ее коже. Я ударился коленями о край кровати, и мы оба рухнули на постель.
— Черт.. – проворчал я, пытаясь приподняться на локтях, чтобы не раздавить ее. – Я тебя ушиб?
— Не болтай, – попросила Шаннон, прижимаясь ко мне, как плющ, и притягивая меня к себе. – Не останавливайся..
Не думаю, чтобы я смог остановиться, если бы даже захотел, а я определенно не хотел.
— Ты уверена? – Я все же заставил себя спросить. – Мы можем перестать..
Она оборвала меня, приблизила к себе мое лицо и крепко поцеловала.
— А можем и нет.. – выдохнул я, уходя глубже в наш поцелуй.. глубже в нее.
Я наслаждался тем, как она впивалась мне в шею маленькими ручками, оставляя следы – как котенок, что выпускает и прячет коготки.
Шаннон схватилась за край моей футболки. Не размыкая наших губ, я улыбнулся, перенес вес на одну руку и свободную руку закинул назад. Стянув футболку, я на миллисекунду оторвался от губ Шаннон, чтобы швырнуть смятую ткань и вернуться к поцелую. И тогда ее руки заскользили по мне, сжимая обнаженную кожу, впиваясь ногтями в тело, тогда как она почти лихорадочно раскачивалась подо мной.
С членом, твердым как никогда, я прижимался к ней и стонал каждый раз, когда встречал ее бедра. Кожа Шаннон горела, ее тело дрожало подо мной, и я был почти безумен от желания.
— Джонни? – с трудом выговорила Шаннон, прижимая ладони к моей груди. – Можешь отпустить меня на секунду?
— Черт.. – Я отодвинулся быстрее пули. – Я слишком далеко зашел? – спросил я, задыхаясь и становясь на колени между ее ногами. – Хочешь прекратить?
— Нет.. – Качнув головой, Шаннон села и взялась за край своей футболки. – Я не хочу прекращать.
Мое сердце колотилось как бешеное, пенис поднялся до предела.
— Шан, ты вовсе не должна..
Она быстро сняла футболку – и мой взгляд тут же уперся ей в грудь. Кадык задергался: я смотрел, как она заводит руки за спину и расстегивает бюстгальтер. Мучительно медленно она сбросила с плеч бретельки и уронила бюстгальтер на пол.
— Ну вот, – прошептала она, опуская руки по бокам и открывая грудь.
— Ну вот, – повторил я, тяжело сглотнув, отчаянно пытаясь заглянуть ей в глаза, но будучи не в силах отвести взгляд от ее охренически безупречных грудей. Боже, они были такие задорные, с маленькими розовыми сосками, сморщенными и напряженными.. – Ты такая красивая, – пробормотал я, сдаваясь и пожирая ее взглядом. – Я даже не знаю, как сказать..
Свежий шрам рядом с правой грудью привлек мое внимание, и я застыл, словно меня окатили ледяной водой.
— Что? – спросила Шаннон, ощутив мою внезапную отстраненность. – Что не так?
Стараясь справиться с цунами ярости, я протянул руку и провел по шраму подушечками пальцев.
— Болит?
— Уже нет. – Она качнула головой. – Я его уже и не чувствую.
Зато я чувствовал, притом глубже и сильнее, чем возможно себе представить. Вот как они ее спасли. Вот как врачи помогли ей дышать, когда тот выродок едва ее не убил.
— Джонни, не думай об этом, – тихо произнесла Шаннон. – Не надо смотреть на меня и думать о моем отце.
— Я не думаю, – с трудом ответил я, стараясь обуздать гнев.
— Думаешь, – неуверенно возразила она. – Я вижу по твоим глазам.