Страница 49 из 57
И не говоря больше ни слова, Лариса закрыла за собой дверь.
Зря она надеялась на понимание и поддержку от Ларисы. Кусая губу, Оля отошла к окну. Городской пейзаж мало её занимал. Машины всё так же неслись по проезжей части; водители раздражённо давили на клаксон, сигналя нерасторопным коллегам; скрипели тормозами перед светофорами и рвали мотор, как будто участвовали в какой-то нелегальной гонке, как только загорался зелёный кружок светофора. Никто и не спорил, что жизнь продолжалась. И что в этой жизни были правые и виноватые. У каждой медали две стороны. Но все видели только ту, что была перед носом. И мало кто решался медаль перевернуть.
Можно проводить сколько угодно аналогий. И что рыба плавает по поверхности, а в глубь нырнуть боится, потому что там вода мутная. И что в чужом глазу и бревно заметишь, а в своём и соринки не разглядишь. Но для Оли один факт оставался непреложным: Лариса не могла понять её полностью. Её проблемы, тревоги, переживания. Не смогла или не захотела, не так важно. Просто… обидно.
Конечно, она никогда не планировала, да и не собиралась быть той свекровью, что будет не просто совать нос во все щели, но и ждать, что её мнение будет единственно правильным в семье сына. Нет. Сама прошла через такое, когда матери мужа угодить было ох как непросто. Но смириться с тем, что сын перестанет с ней советоваться даже в каких—то мелочах, и что сначала о своих успехах, победах и достижениях расскажет жене, а не ей, готова не была.
Столько лет их маленькая семья жила дружно и счастливо, и вот на тебе. Нет, в этом Оля винила себя. И только себя. Не поддайся она своим чувствам, не начни эти отношения с Олегом, и всё было хорошо. Так, как и прежде. И Саша рассказал бы ей, что расстался с Алиной. И назвал бы все причины, без утайки. И с Дашей, (и пусть она скривилась от этого имени), познакомил бы совсем по-другому.
Её мальчик остался один со своими проблемами. Запутался. А рядом в тот нужный и важный для него момент никого не было. Её не было. И всё, потому что… Нет, Оля должна была всё исправить. Саша – её сын, её родная плоть и кровь. И променять его на кого-то, даже на человека, которого сильно любила, Оля не могла.
Сердце словно сжали стальным обручем и не переставали увеличивать давление от того решения, что готова была принять. А Олег, он поймёт, должен понять. В конце концом он сам сказал, что не будет настраивать её против сына. И потом, он сам, когда ушёл в отставку, перебрался жить сюда, в Калининград, чтобы быть ближе к своим родителям. Так что…
Руки Оли дрожали, когда она, в четверг вечером, потянулась к дверному звонку квартиры Олега. Но нажать не успела. Он пошёл на опережение, как будто чувствовал, что она стоит тут. Распахнул дверь и, не давая опомниться, подхватил под колени и, приподнимая, перенёс в квартиру. Ей только и оставалось ухватиться за его шею.
- Я соскучился, - прислонившись к стене, он целовал её так жадно и неистово, - ты даже не представляешь как.
- И я, очень.
И это была правда. Как же хотелось закрыть глаза, раствориться в этом чувстве и забыть обо всём на свете. Но Оля не могла. Хотела только запомнить ощущения от его губ на своих губах. От его рук. Запомнить вкус дыхания. Аромат туалетной воды, смешанный с мужским запахом силы и мужественности. Впитать всё это в себя, чтобы потом, холодными одинокими ночами вспоминать своё недолгое счастье.
Кусая губу, Оля положила ладони на грудь Олега и отстранилась:
- Нам надо поговорить.
- Да, моя родная, конечно, - его руки уже тянулись к застёжке лифчика, - но потом.
- Нет, Олег, сейчас. Пожалуйста.
Не пытаясь скрыть тяжелый вздох, он отошел от неё и убрал руки в карманы джинсов:
- Раз ты так настаиваешь. Что случилось, Оля? Потому что мне кажется, что этот разговор не сулит ничего хорошего.
Да, так и было. Опуская голову и пытаясь сдержать слёзы, Оля неопределенно пожала плечами. Конечно, было бы куда как проще, сказать всё здесь и сейчас, развернуться и уйти, но это несправедливо. Она должна была всё объяснить. А Олег понять её.
- Что топтаться в прихожей? – она чувствовала его внимательный, изучающий взгляд. – На кухню или в гостиную?
- Не имеет значения, - Оля прокашлялась, - всё равно.
- Тогда, прошу.
Жестом указав на кухонный островок, Олег пропустил её вперёд. Вот только садиться Оля не собиралась. Подождала, пока Мальцев сел на высокий барный стул, поставив ноги на перекладину, и скрестил руки на груди. Он ждал её, её объяснений. А она никак не могла начать. Молча сунула руку в задний карман джинсов и положила на столешницу ключи.
- Вот, я, - вздох был судорожным, больше похожим на всхлип, - я возвращаю их тебе.
- Почему?
- Потому что я не могу так.
- Как так, Оля? – голос Олега звучал сухо. Короткие, отрывистые слова вонзались в сердце, словно их вбивали, как гвозди, с одного удара. – У нас же всё было хорошо.
- У нас и сейчас всё хорошо, но…
- Но ты не помирилась с сыном? – она кивнула. – Это не повод…
- Для тебя может быть, но не для меня. Пойми, мы с Сашкой… мы всегда были близки духовно. Ничего друг от друга не скрывали, говорили… а сейчас… Он расстался с Алиной, и эта Даша…
- Она неплохая девчонка.
- Так ты знал?
Оля распахнула глаза, наверное, впервые за всё время разговора открыто посмотрев на Олега. И он ничего не отрицал. Просто коротко кивнул.
- Знал.
- И ничего не сказал мне? Почему?
- Потому что это выглядело бы не совсем красиво. Подло даже. Как будто я стучу на него за твоей спиной. Оля, послушай, возможно отношения с Алиной изжили себя. А с Дашей всё не так, - он выдержал паузу, - не так серьёзно. Пойми, ему всего двадцать. Он сам в себе разобраться не может…
- Вот именно поэтому я и… Я должна ему помочь, должна быть рядом.
- Ничего ты ему уже не должна! Не будь той курицей-наседкой, которая только и делает, что квохчет над своим цыплёночком. Дай ему совершить свои ошибки.
- Свои ошибки, - Оля кивала, - наседка… Всё не так просто. Чтобы ты стал делать, если бы твой сын не принял меня? Если совершал «свои ошибки», а ты на каком-то подсознательном уровне понимал, что он делает это тебе в отместку?
- Поверь, через нечто похожее я уже проходил. И да, я почти уверен, когда Серёжка познакомится с тобой, то будет присматриваться, осторожничать. Но со временем всё наладится. Так и Сашей.
- А если нет? Если всё станет только хуже? Я не смогу так, не смогу разрываться между вами.
- И поэтому нашла такой простой способ, - Олег усмехнулся. – Оля, ты не себя в жертву приносишь. Ты нас предаешь.