Беспощадные чувства

Дана(29)

В доме Громовых нас ждали Ангелина, Никита и незнакомая мне женщина средних лет. Я вопросительно посмотрела на Диму.

– Мы сейчас с тобой поженимся, — заявил он, ослепив меня широкой, торжествующей улыбкой.

– Чего? — вырвалось у меня изумлённо, словно выбивая воздух из легких.

Дима прижал меня к себе за талию, и слова посыпались из него на одном дыхании, словно сдерживаемая долгое время лавина.

– Когда ты станешь моей женой, никто не сможет тебя забрать у меня. Какие бы традиции не были у твоей семьи, против закона они пойти не смогут.

Я растерянно разглядывала парня. Не хотелось бы жениться только из-за того, чтобы избежать наказания от моих родственников. Ему приходится жениться... Или?

– Ты только поэтому...

– Нет, – он прервал меня, угадав мои мысли. – Потому что я не смогу ни дня прожить без тебя. Я влюбился в тебя ещё в школе и тогда уже начал планировать наше будущее. Если бы ты не сбежала четыре года назад, мы бы поженились сразу после школы. Но ты оставила меня… Но больше я не позволю тебе убежать. Теперь ты здесь, и ты станешь моей женой. Ты всегда была моей, Багаева.

Я почувствовала, как кровь носится по венам, словно кипяток. Это было так неожиданно, так… правильно. И одновременно волнующе.

– Дима... Дима, я… не знаю, что сказать, – пробормотала я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Ты так внезапно…

– Я знаю, что это внезапно, – он ласково провел рукой по моей щеке. – Но я не могу больше ждать. Каждый день без тебя был для меня мукой. Я хочу, чтобы ты была со мной. Всегда.

Его ладонь, словно тёплый шёлк, скользнула от моего бедра к талии. По телу пробежал трепет, вызванный его близостью и огнём, что зажёгся под его прикосновением.

– Аз да уарзон, – его признание прозвучало как музыка, разливаясь по моей душе.

Сердце забилось так сильно, будто решило вырваться из груди. Четыре года назад я открыла ему своё сердце на своём языке, а теперь он…

– Выучил осетинский? – спросила я, и глупая улыбка тронула мои губы.

Его низкий, раскатистый смех прошёлся по моему позвоночнику, словно волна электричества.

– Да. Каждый день я буду говорить тебе, что люблю, на осетинском, и даже петь. А обещаю, что сделаю такое романтичное предложение, что ты растаешь, как мороженое на июльском солнце, – самодовольно усмехнулся Громов.

Воздух вокруг нас заискрился, словно маленькая спичка, брошенная в лужу бензина. Моё сердце, казалось, замерло на мгновение. Мне хотелось одновременно плакать и смеяться.

– Голубки, потом будете ворковать, – прервал нашу идиллическую сцену голос брата Димы. – Вас тут давно ждут

Я была слишком захвачена Димой, его теплом, исходящим от тела, его признанием, что совершенно забыла о родственниках Громова.

Незнакомая женщина оказалась регистратором. Громов обо всем договорился и передал ей наши паспорта, даже купил кольца. Ангелина и Никита стали нашими свидетелями.

Я согласилась стать женой Димы. Всё казалось странным, ведь час назад я готовилась к свадьбе с другим, а сейчас выхожу замуж за бывшего. Да, всё случилось внезапно, не так, как я мечтала, но главное – я с Димой.

Я кивнула, не в силах вымолвить и слова, в глазах стояли слезы счастья. Дима крепко обнял меня, прижимая к себе. Его дыхание было ровным, успокаивающим, и я чувствовала, как напряжение, сковывавшее меня последние часы, медленно отступает.

Регистрация прошла быстро, но от этого не стала менее волнующей. Кольца, обмен клятвами, поцелуй – всё было как в сказке, будто мы одни во всем мире. Я смотрела на Диму, и видела в его глазах отражение своего счастья. Он улыбался, той самой самодовольной, немного хитрой улыбкой, которая так меня заводила. Но сейчас эта улыбка была наполнена такой любовью и нежностью, что я готова была раствориться в ней без остатка.

Но счастье сменилось снова тревогой, когда Диме пришлось вернуться в отель, чтобы поговорить с моими родителями и забрать Анжи. Он уехал вместе с Никитой, оставляя меня с Ангелиной, так как все остальные члены семьи были там. Тревога росла с каждой минутой.

– Не переживай ты так сильно, Дана. За свою любовь надо бороться. Мне пришлось столько всего пережить вместе с Алексом, но не отказались от своих чувств. Сейчас мы счастливы, растим детей и стали любящей семьёй, – пыталась меня успокаить Ангелина.

Я осела на диван, из груди вырвался тяжёлый вздох.

– Твои родители приняли твой выбор.

Девушка с искренним сочувствием посмотрела на меня и взяла за руку.

– Семья – это там, где тебя любят, поддерживают и заботятся, а не заставляют страдать. Для родителей превыше всего счастье родного ребёнка... Они поймут...

При одной лишь мысли о родителях всё внутри сжималось в тугой, болезненный узел. Я и понятия не имела, что сейчас творится на той самой свадьбе, с которой я сбежала, предательски оставив всё позади.

– Тебе сейчас тяжело, но поверь, всё утихнет, и ты не пожалеешь, что выбрала Диму. Он любит тебя и сделает самой счастливой, — с теплотой в голосе проговорила Ангелина. — Я знаю, Дана, я не могу сравнивать свои невзгоды с твоими, — тихо добавила она, — но поверь, когда теряешь всё, приходит понимание истинных ценностей. И если Дима — это то, что заставляет твоё сердце петь, если он — твоя самая большая ценность, тогда всё остальное меркнет.

Я больше не буду жертвовать собой ради других. Я выбрала Диму, я выбрала себя, и отступать не собираюсь. Впервые в жизни, хочу подумать о себе. Я бы никогда не решилась на такой шаг, если бы не обман моих родителей. Я не смогу больше им верить. У меня остался только Дима.

Прошло несколько томительных часов, а Димы всё не было. За окном сгустились сумерки, а вестей никаких. Изведённая нервами, я не могла заставить себя поесть – кусок просто не лез в горло.

Мысли мои не отпускали Анжи. Даже если она среди Громовых, это не избавит её от неумолимого гнева Тимура. Оставалось лишь надеяться, что Дима вернёт её как можно скорее.

Лишь под вечер вернулся Дима, и я бросилась к нему навстречу. Холодное, зловещее предчувствие сжало моё сердце, когда он вошёл в гостиную один, без Анжи.

– Где Анжи? Почему она не с тобой? – спросила я настороженно, вглядываясь в мрачную, как грозовые тучи, тень на его лице.

Тишина, повисшая в воздухе, была оглушительнее любого крика, она разъедала душу, как кислота.

– Дима... Где она? С ней всё хорошо?

Его следующие слова ударили в самое сердце, расколов меня на части.

– Тимур её забрал.