Беспощадные чувства

Дана(23)

Дима стоял надо мной, как грозовая туча, заслонившая солнце.

– Этого недостаточно, — эхом повторила я, чувствуя, как горят щёки.

Его пальцы сомкнулись на моём запястье. Кожа к коже — электричество, от которого волосы встали дыбом. Он приблизился настолько, что жар его дыхания обжёг мои губы.

– Ты помнишь, что было в школе?

Я кивнула, не доверяя голосу.

Он наклонился, и его губы почти касались моего уха. Дыхание горячее, с запахом мяты и греха.

– Ты должна сделать мне массаж, – промурлыкал он и легонько укусил меня за мочку уха. Мурашки пробежали по моей коже, но я нашла в себе оттолкнуть его.

– Я не собираюсь делать тебе массаж, Громов. Ты совсем уж не наглей, – возмутилась я, обретя долю контроля. – Или хочешь, как тогда, в домике?

Громов недовольно нахмурился.

– Не хочу. Ты тогда меня тоже обманула. Как вспомню, как сидел в душе, голый, с чужим мужиком, который меня мыл..., – поморщился Дима. – Никогда не забуду этот позор, – хмыкнул парень.

Я невольно вспомнила тот вечер и расхохоталась. Смех вырвался на волю, чистый и звонкий.

– Я заметила, что утром он внимательно к тебе относился. Это всё совместный душ, – сказала я сквозь смех.

Его губы дрогнули в улыбке.

– Ну, не смейся. Это было по-настоящему унизительно, – проворчал он, но в голосе уже не было никакого недовольства, только тёплый поддразнивающий тон.

Воздух вокруг словно сгустился, пропитавшись нежностью. Мы втянулись в воспоминания о školных днях, вытаскивая на свет самые нелепые моменты. Я хохотала вместе с ним, захлебываясь искренней радостью, которая разливалась по душе.

Всплыл тот самый день – лучший день рождения, что устроил мне Дима. Дорогие сердцу мгновения.

– Мы тогда были так счастливы..., – прошептала я, и сердце, сжавшись в груди, отозвалось болью.

Счастливы... Были...

Мгновенно улыбка исчезла с лица, а жгучие слезы хлынули из глаз. Осознание того, что прошлое не вернуть, накрыло волной. Я рванулась к Диме, прижимаясь к нему изо всех сил.

Дима крепко обнял меня, успокаивающе поглаживая по спине. Его ладони, такие знакомые и любимые, словно стирали грань между прошлым и настоящим. Я уткнулась лицом в его грудь, стараясь вдохнуть его запах, как будто это могло вернуть прошлое.

Каждый удар его сердца отдавался в моем, вторя биению разбитой надежды. Сквозь всхлипы я чувствовала, как его рука ласково гладит мои волосы, пытаясь успокоить, но как можно успокоить ту, что потеряла самое дорогое? Его тепло, его присутствие – все это было так реально, так осязаемо, и тем страшнее была мысль, что это тоже уйдет, оставив меня снова наедине с пустотой.

– Не надо плакать. Мне невыносимо видеть твои слёзы, Дана, – он гладит меня по спине маленькими кругами.

Дима заключил меня в объятия ещё крепче, и я уловила дрожь, пробежавшую по его телу. Его объятия – это спасительный причал, тихая гавань, которую я так долго искала, но не находила.

– Я думала, что ты предал меня..., – мои пальцы вцепляются в его футболку, лоб прижимается к его твердой груди.

– Я бы никогда тебе не изменил. Даже пьяный в стельку не взглянул бы на другую. После тебя у меня никого не было. Только ты, – горячо заверил он.

Только ты...

Смаргиваю слезы, размывающие картину, и поднимаю голову. Признание Громова ошеломило меня. Он отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо, и осторожно стёр большим пальцем одинокую слезинку, скатившуюся по моей щеке.

– Никого? Все эти четыре года? — я недоверчиво уставилась на Диму, не веря своим ушам.

Как такое возможно?

– Другие меня не интересовали. Я думал только о тебе, каждую гребаную секунду… — выдохнул он с какой-то неприкрытой болью в голосе.

– Я думала, ты забыл. Я заставила себя думать…

– Забыл? — он смеётся горько, разбито. — Ты моя зависимость. Моя смертельная доза. Я без тебя не человек, а оболочка. Ходячий труп, который помнит только одно твоё имя.

Сердце бешено заколотилось, готовое пробить ребра, а его слова залили меня обжигающим жаром. Дыхание вырывалось из легких прерывистыми, судорожными вздохами.

– И как же ты выдержал? — тихо спросила я, понимая, что ступаю на тончайший лед, но остановиться уже не могла.

Глаза Громова темнеют до черноты ночного неба. Воздух вокруг нас, казалось, стал гуще, пропитанный электричеством, которое искрило между нашими телами.

– Хочешь увидеть, как? – спросил он низким голосом, наклонившись ко мне.

Шумно сглотнув, я слабо кивнула, желая узнать. Просто увидеть... Больше ничего. Правда же?

Дорогие друзья, дальше будет очень жарко...