Беспощадные чувства

Дана(21)

Два дня спустя...

— Два платья, как и просила ваша подруга, – миловидная девушка порхала вокруг, скрупулезно разглядывая каждый шов.

Последняя примерка перед свадьбой...

– Хорошо, – кивнула я, рассеянно вглядываясь в свое бледное отражение в зеркале. Белоснежное платье, усыпанное жемчугом, не прибавляло уверенности.

— Нравится? Или, может, примерите другое? — предложила одна из помощниц Ангелины. У сестры Димы был свой салон, и Анжи, естественно, решила, что именно там я найду свое платье. Семья Громовых, казалось, преследовала меня повсюду. Какая-то странная, нелепая закономерность.

Я вынырнула из оцепенения, натянув на губы, как мне показалось, вежливую улыбку.

– Мне нравится.

Назад пути нет. Прошло столько времени, столько событий, и всё привело меня именно сюда, в эту примерочную, перед зеркалом, в этом, черт возьми, белоснежном платье.

Внезапно дверь распахнулась, и мое сердце замерло. Передо мной стоял Громов. Секунду я была слишком ошеломлена, чтобы сделать хоть что-то, кроме как тупо пялиться на него.

– Выйдите, – приказал он девушкам, и те, словно по команде, послушно исчезли. Будто он их нанимал.

Глаза Димы задержались на моих на какой—то краткий миг, прежде чем прошлись по мне. Его взгляд остановился на моей груди. Я судорожно сглотнула, сжав ткань платья. Мы не виделись с ним несколько дней. Думала, что не ищет больше встречи со мной.

Громов делает шаг в мою сторону. Он продвигается вперед, как ураган.

– Что ты здесь делаешь?– мой голос прозвучал тоненько, почти как у испуганной птички.

Анжи... Она ему сказала.

Он молча приблизился ко мне и медленно провел кончиками пальцев по кружевному рукаву, и мурашки пробежали по моей коже. Неожиданный жар пробежал у меня между ног.

– Не надо, — выдохнула я, но тело предательски замерло, завороженное его близостью.

Моя рука дрожала, все еще сжимая шёлк. Его палец провел по линии челюсти, заставив сердце бешено колотиться. В зеркале я видела, наши отражения, его темная фигура контрастировала с моим белым силуэтом, а взгляд горел таким знакомым, запретным голодом.

– Хотел увидеть тебя. Ты ведь сбежала после той ночи и даже не поговорили, – его сводящий с ума голос эхом отдавался в моей голове.

Прикосновение его большого пальца к моим губам, блеск в его глазах, когда он посмотрел на меня... У меня пересохло в горле. В животе разгорелось пламя.

– Забудь об этом. Мы оба были пьяные..., — прошептала я беззвучно, но он только ухмыльнулся.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, картинки с нашей ночи преследовали меня. Руки Димы на мне. Прикосновение его пальцев к моему телу. Низкий гул его голоса в моем ухе.

Мурашки пробежали по каждому дюйму моего тела от одного воспоминания.

Я попыталась отстраниться, но спина уперлась в холодное зеркало, зажатая между отражением и реальностью. Громов прижался ко мне всем телом и через тонкую ткань я ощутила твёрдый, недвусмысленный намек его возбуждения.

– Я могу забыть даже собственное имя, но никогда не забуду, как я пожирал тебя и как сладко ты кончала, – прорычал он.

Губы предательски дрогнули, чуть приоткрывшись. Щеки пылали, охваченные стыдом, смущением и чем-то еще… Ошеломляющее, странное чувство разливалось по телу, вызванное его грубыми словами.

Я ненавидела его заносчивость, грубость, эту неоспоримую самоуверенность. Ненавидела, как от его близости начинал биться пульс. И больше всего ненавидела то, что никак не могла вытряхнуть его из головы. Вырвать из проклятого сердца.

– Всё, о чем я мог думать с той ночи, — он шепчет мне в губы, — это как снова прикоснуться к тебе. Мне всё ещё интересно, как бы ты ощущалась, если бы мои руки вцепились в твою кожу, а мой член глубоко погрузился в тебя.

Щеки охватило еще большее пламя. Как хотелось бы, чтобы это было лишь смущение или гнев! Но это было далеко не так. Низ живота сжался, и тепло разлилось по всей коже.

Его большой палец скользнул по моей щеке, обжигая. Каждое прикосновение его кожи к моей было подобно разгорающемуся огню. И, как любой пожар, он оставит после себя лишь пепел. Губы снова задрожали, а я пыталась собрать свои мысли воедино.

Но слова его, такие же грубые и прямолинейные, как и он сам, проникали куда-то глубже, чем просто в уши. Они находили отклик в той части меня, которую я так отчаянно пыталась заглушить. Чувство, которое одновременно пугало и притягивало, словно бездна, в которую хотелось нырнуть, зная, что это опасно.

Мое тело, казалось, жило своей жизнью, игнорируя протесты разума. Пульс участился, дыхание стало прерывистым. Я чувствовала, как каждая клеточка моего существа отзывается на его присутствие.

– Прекрати..., – мой голос прозвучал глуше, чем предполагалось.

Он медленно наклонился, его губы коснулись раковины моего уха, и волна мурашек пробежала по телу, спускаясь ниже живота.

– Так много всего, что я хочу с тобой сделать. Я мечтал увидеть тебя в свадебном платье.

Реальность ударила с новой силой. Кто мы такие, и где мы находимся. Я судорожно попыталась отстраниться.

– Хватит, Дима.

Он нахмурился, и мой взгляд невольно упал вниз, туда, где его ранили.

– Прости..., – прошептала я, едва сдерживая слёзы.

– За что?

– Ты чуть не умер из-за моего брата… Мне так жаль… – выдавила я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Громов прищуривает глаза.

– Ты не должна была об этом узнать. Но наша подруга не умеет держать язык за зубами.

– Почему ты рисковал своей жизнью? Почему ты не думаешь головой и всегда идёшь напролом? – голос уже дрожал от праведнего гнева.

В ту же секунду Дима обхватил меня за талию, притягивая к себе.

– Я не мог потерять тебя. Меня ты волнуешь сильнее, чем собственная жизнь.

Его слова, сказанные так просто, так искренне, пронзили меня насквозь. Его напряженные глаза не отрываются от моего лица, когда его пальцы сжимаются на моей талии. Мое лицо должно быть таким же красным, как прилившая к нему кровь.

– Не мучай меня, прошу, – выдохнула я, пытаясь удержать остатки разума.

Дима внезапно ослабил хватку и отстранился.

– Снимай платье, – грубый голос донесся до меня и остановился между ног.

– Что?

– Снимай сама, или я его порву к чертям прямо на тебе.

Переодевшись по его приказу, я оказалась в его машине.

– Куда мы едем?

– Увидишь.