Беспощадные чувства

Дана(20)

– Ты знал, что Алан чуть не убил Диму? – спросила я прямо во время ужина.

Конечно же, он знал...

Я не могла успокоиться весь день. Анжи пришлось провести со мной, терпеливо выслушивая мои терзания, пока я не пришла в себя. Когда подруга ушла, я всё же собралась и приготовила ужин, ожидая Тимура. Я не могла больше держать это в себе.

Я вперила в него выжидающий взгляд. Ни один мускул на его лице не дрогнул, он казался высеченным из камня.

– Знал, – спокойно произнес он, разрезая свой стейк.

Мои зубы сжались, но я сдержала ярость, возмущенная его ледяным спокойствием.

– Ты тоже там присутствовал?

Воздух вокруг сгустился, превращаясь в яд, который разъедал меня изнутри.

– Нет. Мне рассказал Алан, – всё таким же ровным, холодным тоном ответил Тимур, не удостаивая меня взглядом.

Кому мог первым делом довериться мой брат? Тимуру. Я уверена: он просил его о помощи, и этот человек точно попытался бы спасти положение. Хотела ли я видеть брата за решеткой? Нет. Но хотела ли я, чтобы он ответил за содеянное? Да.

– Почему ты ничего мне не сказал? — я изо всех сил сдерживалась, чтобы не вскочить из-за стола и не разнести всю посуду вдребезги.

Тимур поднял на меня свой тяжёлый взгляд. Его нож и вилка остановились над его тарелкой. Я наблюдала за каждым его движением, за малейшей тенью промелькнувшей на его лице.

– Ты была и так на грани нервного срыва из-за отца и предательства. А я хотел увидеть тебя в белом. В белом

свадебном платье,

а не в смирительной рубашке в палате психиатрической клиники, — его голос звучал ледяной насмешкой.

Меня затошнило от его логики, от этого холодного расчета, который он называл заботой.

– У тебя не было права скрывать от меня, – огрызнулась я, слишком раздосадованная и расстроенная.

Глаза Тимура сузились. Он медленно отложил вилку и, слегка наклонившись вперед, пригвоздил меня к месту своим взглядом.

– Если бы я сказал, что бы ты сделала? У тебя началась бы очередная истерика, ты бы разругалась с братом. А меня бы не оказалось рядом, чтобы тебя защитить, учитывая, что Алан не особо умеет владеть собой.

Лед сковал жар в моих венах. Я заставила себя дышать. Тимур прав... Я бы не смогла остановить Алана. Он бы меня потом просто запер, не давая возможности даже выйти во двор.

Гнетущая тишина разрасталась.

Мои внутренности скрутило от разочарования. Я чувствовала себя птицей, запертой в клетке не зависящих от меня обстоятельств, не способной ни на что, кроме как быть послушной и красивой.

– Я защищал тебя, потому что знал: ты не выдержишь.

Я чувствовала, как внутри закипает ярость, вытесняя даже тошноту. Он решил за меня, на что я способна, а на что — нет. Он откинулся на спинку стула, и тень от светильника упала на его лицо, делая черты резкими и непроницаемыми. В его взгляде я не нашла ни капли раскаяния, только сухую уверенность человека, который искренне верит, что ради моего же блага имеет право на всё.

– Человек мог умереть из-за меня..., – мой голос звучал отстраненно и странно, как будто я слышала его в дурном сне.

Дима мог умереть...

Желудок предательски заурчал, и перспектива извергнуть содержимое на дорогой персидский ковер становилась пугающе реальной. Если бы с ним что-то случилось, я бы не пережила этого.

– С

этим человеком, всё в порядке, –

бросил Тимур с пренебрежением. – Он должен был прекрасно знать, что его не встретят с цветами, – но непринужденный тон противоречил напряжению, витавшему в воздухе.

– Ты говоришь об этом так легко, Тимур, – фыркнула я с горьким упрёком.

– Не надо на меня смотреть так, будто это я его ранил.

Его слова, холодные и безразличные, как льдины, ударили меня в самое сердце. Да, я понимала, что Тимур ничего не сделал Диме… Но не хотелось верить, что мой будущий муж может быть так хладнокровен.

Он молчал, взгляд его, оценивающий и пронзительный, впился в меня. В глубине глаз мелькнула искра — может быть, раздражения, может быть, чего-то другого — но тут же погасла, оставив лишь прежнюю бесстрастную маску.

– Громов тебе сказал? — мрачные нотки, прозвучавшие в его голосе, сжали мой желудок от предчувствия беды.

– Нет. Мне рассказала Анжи, – честно ответила я, сделав глоток воды.

На скулах мужчины заиграли желваки, выдавая невидимую борьбу.

– Эта девица… она начинает меня раздражать всё больше, — проговорил он, понизив голос до угрожающего рокота. – Вечно лезет.

– Она единственная говорит правду и не скрывает ничего от меня, – огрызнулась я, почувствовав, как внутри меня растет гнев.

Я боролась за спокойствие, но гнев пробивался сквозь дрожь. В его глазах промелькнуло темное веселье. Мои пальцы обвились вокруг вилки. Металл впился в мою кожу, холодный и неумолимый.

Тимур поднялся из-за стола и шагнул ко мне. Его приближение ощущалось как парализующий удар. Мужчина возвышался надо мной, глядя сверху вниз. Он не касался меня, но каждым мускулом своего тела создавал невидимую клетку. Я вдохнула запах его дорогого одеколона, смешанный с чем-то первобытным и опасным.

– Это всё осталось в прошлом. Меня волнуешь только ты и вечер я хочу провести в приятной атмосфере, а не в разговорах о твоём бывшем. Ты закрываешь эту тему раз и навсегда, – голос понизился до опасного предупреждения. – Не вздумай потом говорить с Аланом. Всё что надо, я ему сам сказал.

– Ты не диктуешь мне, с кем мне говорить, - выдохнула я, и мои слова прозвучали тише шепота, но острее лезвия.

– Диктую, – поправил он, и его губы искривились в полуулыбке. Его пальцы коснулись моей шеи, не сжимая, а просто лежали на пульсе, который бешено колотился под кожей. – Потому что ты — моя. Каждая твоя мысль, каждый вздох.

– Я не могу так легко забыть, что мой брат чуть не убил человека.

Не могу забыть, что Дима пострадал из-за меня...

По позвоночнику пробежали мурашки тревоги, но я заставила себя остаться на месте, хотя каждый инстинкт самосохранения призывал меня бежать.

– Дана, у нас мужчины защищают честь своих женщин, сестёр, матерей... Если кто-то чужой пытается тронуть наше, его могут легко убить. Ты ведь об этом знаешь.

Убийство чести...

– И ему очень повезло, что жив и здоров, поэтому порадуемся за него, чтобы и дальше с ним ничего не случилось, – на его губах заиграла жесткая улыбка. В его словах прозвучала скрытая угроза, и легкий холодок пробежал по спине.