Беспощадные чувства

Дима(13)

Ярость клокотала внутри, смешиваясь с диким возбуждением. Я готов был взять её прямо в лифте. Заставить кричать, забыть обо всём и полностью отдаться мне. Я сорвался, и ни о чем не жалею.

Дана дрожала, чёрт возьми и её стон окончательно сорвал мою крышу. Девушка утверждает, что я ей никто, но она не выглядела такой возбужденной, когда целовалась со своим женихом. Лгунья.

Я поднялся в кабинет, схватил бутылку виски, плеснул в стакан и осушил залпом. Да, я обещал не пить, но сейчас это было просто необходимо.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла недовольная Анжи.

– Что ты натворил? Дана вылетела из лифта, как угорелая, – она оценивающе оглядела меня. – Да уж… Ты и выглядишь как полный псих, – хмыкнула она.

Я залпом допил остатки виски, игнорируя жжение в горле.

– Я её поцеловал.

Анжи не сводила с меня глаз. Я чувствовал её взгляд, будто физическую руку, которая пыталась удержать меня от очередного необдуманного шага.

– Теперь ясно, почему она мне написала, что передумала насчёт отеля и отказалась от моей помощи, – буркнула моя фиктивная жена и опустилась на диван.

Я поднял взгляд на неё.

– Она отказалась?

– А то! — фыркнула Анжи. — Готова поспорить, сейчас сидит где-нибудь и терзает себя чувством вины. Она же думает, что у нас настоящий брак… Зная Дану, ей больно от осознания, что целовалась с женатым мужчиной, пока его жена помогает с подготовкой к свадьбе, – парирует девушка.

Я уставился в стакан. Отражение было искаженным, как и вся моя жизнь последние несколько дней.

– Ты специально это сделал, Дима? – в голосе девушки слышится раздражение.

Да... Хотел сделать больно. Хотел...

Ярость, желание, обида — всё смешалось в гремучую смесь, и я больше не контролировал себя. Сорвался, как будто кто-то снял предохранитель.

Я молчал, лишь устало выдохнул и опустился в кресло. Анжи покачала головой, словно вздыхая над детской глупостью.

– Вы ведете себя, как два идиота. Ты пытаешься причинить ей боль, а она – доказать, что ей плевать на тебя. Вы оба играете в игру: кому больше всё равно, кто кого обидел сильнее. Злитесь, ненавидите друг друга, каждый раз стремитесь укусить больнее. Всё потому, что вы всё ещё любите друг друга и не можете себе в этом признаться, потому что этому мешает задетое эго, гордость, что там еще у вас осталось.

Сердце заколотилось в бешеном ритме. От ее слов стало только хуже. Правда, которая все время таилась где-то на периферии сознания, теперь ударила с утроенной силой.

– Ты ошибаешься, – выдавил я, пытаясь заглушить внутренний голос, который кричал, что Анжи абсолютно права.

Дана предала меня. Выбрала другого. Как я могу её любить?

Анжи закатила глаза, давая понять, что не верит мне.

– Дана до сих пор хранит твои часы, – прозвучали её слова, словно удар под дых. – Те, что ты подарил ей четыре года назад.

– Часы?

Я подарил Дане на день рождения и думал, что девушка выбросила мой подарок. Ну, или продала. Но точно не ожидал, что хранит их. Я помню, как долго выбирал их, как хотел её порадовать. И мысль о том, что она хранит их до сих пор, вызывала во мне бурю эмоций.

– Да. Я видела их у неё в сумочке сегодня. И это ещё не всё, – загадочная улыбка заиграла на губах Анжи.

– Что ещё?

– У неё ничего не было с этим Тимуром. Они не спали. И тот поцелуй, который ты видел – первый у них. Я уверена, что бородатый специально её поцеловал, зная, что ты смотришь из окна, – усмехнулась девушка.

Я не мог поверить своим ушам. Анжи говорила это так невозмутимо, словно сообщала о погоде, но каждое её слово пронзало меня насквозь.

– Откуда ты знаешь? – слова прозвучали хрипло, почти не слышно.

– Просто поверь мне. В отличие от тебя, я очень внимательная и думаю головой, – съязвила Анжи, ее глаза сверкали озорным огоньком.

Я закрыл глаза, пытаясь уложить в голове всю эту информацию. Тёмное, собственническое удовлетворение распространяется по телу. Она не спала с ним... Анжи не стала бы говорить, не будучи уверенной.

Открыв глаза, я спросил девушку:

– Если всё так, как ты говоришь, то почему выбрала этого ублюдка и выходит за него замуж?

– Дана смотрела на тебя с ненавистью, с обидой, так смотрит обманутая женщина. А обманутая женщина иногда способна уйти к другому, если он окажется в нужное время рядом.

– Я никогда не обманывал и не предавал Дану, – возразил я.

– Это ты так думаешь, – Анжи пожала плечами, ее взгляд не отрывался от моего, словно изучая каждое мое движение, каждое изменение в выражении лица. – Но мы же не знаем, что ей наговорил Тимур? Может, он тебя подставил? И не будем забывать про родителей Даны. Они тоже замешаны. Насчёт матери её не знаю, вот отец точно мог надавить. Что-то произошло такое, из-за чего Дана согласилась на брак и надо узнать, что именно, – слова, полные едкой правды, впились в меня, как острые осколки льда.

Её уверенность, её безапелляционность – все это говорило против меня, против моего упрямого нежелания видеть очевидное.

Я провёл ладонью по лицу, ощущая, как сжимается в висках нарастающее напряжение.

Дана не раз говорила, что ненавидит меня, а я, идиот, даже не удосужился спросить, почему. Мне необходимо поговорить с ней, вытрясти правду. Если Тимур её настроил против меня, то уж тогда ничто не сможет меня остановить.

Разговор с Анжи стал для меня холодным душем, заставившим пересмотреть всё. Я рвался вслед за Даной, но телефонный звонок от отца, требовавший моего немедленного присутствия в компании, заставил замереть на полпути.

В компании мне сообщили, что Тимур решил заняться моим проектом и самому руководить процессом. Я был в разрушительном настроении и готов был прибить подонка. Но я удержался, понимая, что это лишь очередная уловка, очередная провокация, на которую я не должен поддаваться.

– У тебя, Адеев, что ни день, то новая привычка — тащить чужое? — голос мой звенел насмешкой, когда мы остались в переговорной одни.

Тимур Адеев приблизился, и пространство между нами сгустилось, как раскалённый асфальт.

– Я беру только то, что принадлежит мне, Громов, – его ответ прозвучал так же ровно, как и мой выпад.

Я чувствовал, как скулы свела судорога. Руки сами сжались в кулаки, но я вогнал их в карманы брюк, ощущая грубый шов на подкладке.